Хозяйка Севера

Хотя я не видела себя со стороны, мне почему-то показалось, что Герман просто так заснул — запустив пальцы в мои распущенные волосы.

Я потянула руки наверх, пытаясь освободить свои волосы — и буквально через мгновение светлеющий от утреннего солнца потолок мне перекрыл другой вид: смуглое темное лицо Германа с его серыми, немного ледяными сейчас глазами.

— Доброе утро, — произнес Левицкий, удерживая свой вес на локтях, тем самым давая мне возможность продолжать нормально дышать. Хотя... кажется, моё размеренное дыхание было важно для Германа не просто так, потому что уже через секунду он потянулся ко мне губами, пытаясь меня поцеловать.

Так, будто вчерашнего дня просто не было.

— Наташка, — простонал Герман. — Не начинай.

— Я ничего и не начинала, — обиделась я... и на всякий случай немного отвернулась, чтобы всё таки избежать поцелуя.

Не только потому, что вчера я так и не пришла к какому-то окончательному выводу... а скорее только потому, что стеснялась своих не почищенных зубов.

«А вчера тебя это совсем не волновало» — хмыкнул мой внутренний голос. А затем я услышала и хмыканье Германа вслух.

— Ты такая смешная, — произнес он, откидываясь обратно на кровать. — Сама с собой споришь, сама с собой пытаешься договориться.

— Люди, которые долго живут одни, часто ведут с собой длинные монологи... или диалоги? — невпопад ответила я.

Не могу сказать, что я жила десятилетиями одна, но, видимо, мне хватило и совсем небольшого времени, чтобы у меня появилась такая привычка.

Люди не могут жить в одиночестве. Люди не могут жить в пустоте. Им нужен кто-то.

Не самые правильные мысли, должна признать, особенно если учесть, что рядом со мной в этот находился мужчина, который «а» - уговаривал меня выйти за него замуж, и «б» — который мог запросто читать мои мысли.

— Мы уже женаты, Наташ, — возразил Герман с издевкой в голосе. — Так что можешь не переживать — одна ты больше никогда не останешься.

Протянув руку, он погладил меня по шее.

— Кстати, для меня нет никакой разницы — почистила ты зубы или нет.

«Ах, ты, блин...» — против воли, смущенно подумала я.

Герман же рассмеялся.

— Мне приятно, что ты стесняешься... в этом есть что-то бесконечно милое.

Он осторожно проводил костяшками пальцев по моей руке, заставляя меня млеть... Я вспомнила своё прошедшее уже сумасшествие во время полнолуния... которое мы почти полностью провели в кровати. Меня раздирали противоречивые чувства. Разум противился и даже злился, в то время как тело вспоминало предыдущие дни... с небольшой тоской.

Только в одном мои чувства и разум были солидарны — никогда прежде я не испытывала ничего похожего.

— Это всегда так происходит во время полнолуния? — спросила я у Германа, желая понять, чем мне всё это грозит.

— Чаще всего, — кивнул Герман.