Хозяйка старой усадьбы (СИ)

Вон и колесо у повозки не выдержало её веса, за что моя предшественница жизнью поплатилась!

И тут одна мысль пришла мне в голову.

- А скажи, нянюшка, если бы я там, в реке утопла, кому бы моё наследство досталось?"

"- Пока ты под опекой монастыря,  монастырю бы и досталась…

Я почувствовала, как напряглось тело женщины.  Видимо, ей в голову пришла та же самая мысль, что и мне.  Что неспроста я в реку сверзлась, знать, сестра не побоялась грех на душу взять за наследство моё.

- Ноги больше её не будет в нашей карете! Так ей утром и скажу, пусть восвояси воротается! До усадьбы всего ничего осталось. Не будет у ней больше власти над деточкой моей! -  горячилась нянюшка.

А я приподнялась на кровати, всматриваясь в тусклом свете догоравшей свечи, на дверь. Хлипенький запор, такой вышибить ничего не стоит!

Соскользнула с кровати, путаясь в юбке. Взяла колченогий табурет, вместе с тазом и кувшином поставила к самой двери.  Удержать не удержит, но шума наделает! Что-то мне подсказывало, что сестра Лусинда так просто от идеи избавиться от меня не откажется, а сроку у неё осталось всего-то несколько часов.

Задула огарок свечи - ещё пожара нам не хватало, забралась назад на кровать, ближе к стенке, натянув одеяло до подбородка.

- Спи, нянюшка, спи. Силы нам ещё завтра понадобятся.

На узкой кровати было тесно, но зато тепло, по комнате всё так же гуляли сквозняки. И как только они здесь живут, в таком холоде?

Снизу доносился глухой шум, мужские выкрики, женский смех, позвякивание посуды. Думала, не засну, ведь до этого в повозке несколько часов кряду  проспала. Но, видимо, усталость и нервное напряжение взяли своё, и  вскоре,  словно закачавшись на волнах, я унеслась в сон.

В этот раз снился мне монастырь. Крохотная, чисто выбеленная, комнатка. Узкая кровать, шкаф, в котором заняты только две полки моими нехитрыми пожитками. Всю одежду мне выдавали в монастыре, своей-то у меня не было.

Стол, на котором лежат несколько церковных книг, затёртых от частого чтения. Я ещё не окончила читать утреннюю молитву, как дверь отворилась и рябая Феклуша, худая словно палка, заглянула в комнату.

- Каталина, собирайся скорее. Тебя мать-настоятельница к себе зовёт.

И вот я семеню за Фёклой по длинным каменным коридорам к кабинету матери-настоятельницы. Я всегда робела в присутствии этой строгой женщины. Сейчас её высокий красивый лоб хмурился. В молодости она, видимо, была очень хороша собой,  даже годы не смогли стереть с её лица утончённые благородные черты.

В руках мать-настоятельница держит исписанный лист бумаги, но стоит мне войти, как она брезгливо отбрасывает его от себя. Тонкие красивые пальцы нервно выбивают дробь по краю дубового стола.

Взмахом руки она отсылает Фёклу из кабинета, мы остаёмся  вдвоём в большой уютной комнате.