Сердце Холода

Каких ещё бед может натворить Пурпур, если получит назад своего верного дракоманта с неизвестно какой магией? Даже представить страшно! А главное, не помешает ли Пирита освободить Града? Что она скажет, когда узнает их конечную цель?

Они остановились на ночь в долине, покрытой шапками кустарника с мелкими белыми цветами. Казалось, кто-то забрался на снежные пики вокруг и набросал оттуда снежков. Песчаный дракончик развёл костёр и принялся жарить белок, которых наловила Луна, а Холод поймал в ручье здоровенную рыбину и сжевал сырой. Он вообще не понимал, зачем обжигать дичь на огне, прежде чем съесть. Впрочем, дикие вишни и сливы, которыми поужинала радужная, смотрелись ещё менее аппетитно.

Пирита сидела, рассеянно отщипывая кусочки от своей белки. Жёлтовато-оранжевая чешуя небесной сверкала бликами в свете костра. Каждый раз, когда Холод оборачивался, ему казалось, что она придвинулась чуть ближе. Говорила она мало и почти не слушала Вихря, который рассказывал, как драконята судьбы одолели злобных песчаных принцесс Огонь и Ожог и отдали трон королеве Тёрн. Песчаный дракончик видел это своими глазами, да и рассказывать умел интересно – Луна с Кинкажу слушали с горящими глазами, хотя наверняка уже знали всю историю драконят.

Наконец все уснули, свернувшись у костра, в том числе и Пирита. Холод вызвался первым нести ночную вахту, вызвав немалое удивление Кинкажу. Зачем сторожить ночью, когда все спят и никто не нападёт? Да и вообще – война ведь закончилась, кого бояться? И прочее, и прочее – всё в духе наивных и безалаберных радужных.

Долина погрузилась в тишину и мрак. Одна луна зависла острым серпом над самыми горными вершинами, а две другие, чуть полнее, стояли выше. Подождав, пока дыхание небесной не станет ровным, ледяной дракончик тихонько подкрался к ночной и тронул за крыло.

Она потянулась передними лапами и чуть всхрапнула, сворачиваясь клубочком ещё теснее. Холод ощутил почти непреодолимое желание прижаться к чёрным крыльям с серебряными звёздочками и тоже забыться сном.

– Луна! – шепнул он, тряхнув её за плечо.

Она открыла глаза и зевнула, приподнимаясь.

– Что случилось?

– Пирита точно спит? – спросил он еле слышно. – Проверь, а?

Ночная прислушалась, потом кивнула, но Холод на всякий случай поманил её, отводя подальше от остальных, к дереву, увитому белым вьюнком. Лёгкий ветерок шевелил бледные призрачные лепестки.

– Мне кажется, что Пирита – дракомант, – с ходу перешёл дракончик к делу, боясь сказать наедине и среди ночи что-нибудь лишнее."

"– О, как интересно! – оживилась Луна. – Если так, то она сама об этом не подозревает… во всяком случае, не думает.