Сердце Холода

Чтобы отвлечься, Холод стал представлять глаза брата, тёмно-синие, ещё темнее, чем у них с Хладной, с весёлыми морщинками по углам. Град улыбался чаще, чем другие, потому что единственный умел смеяться над тем, что о нём думали другие. Впрочем, ему легко – с его-то высшим рангом!

Холод подумал о последних словах брата, которые запомнил на всю жизнь. Правда ли Град считает его никчёмным, а если так, то что скажет, когда он прилетит на выручку?

Луна вдруг резко махнула крыльями и зависла в воздухе. Вихрь с Холодом тоже остановились, глядя на неё из туч. Сердце ледяного дракончика стучало так громко, что его, казалось, было слышно даже в Ледяном дворце.

Он окинул взглядом полосу каменистого склона со скалистыми уступами, понимавшуюся к пику. Отсюда можно было наблюдать за всей долиной. Вдали на берегу озера чуть заметно мерцал огонёк почти угасшего костра, но силуэты спящих Кинкажу и Пириты терялись в тени древесных крон. Должно быть, Пурпур разглядела драконят ещё днём, когда они пересекали открытые пространства. Догадалась, кто такой ледяной, вот и явилась во сне.

Ночная махнула, подзывая к себе, и все трое нырнули к земле, укрываясь за узким уступом от взглядов с высокого скалистого гребня.

– Она где-то здесь, – прошептала Луна, – и с ней кто-то ещё.

– Град? – Ледяной дракончик сжал когти, еле сдерживая вспышку волнения, от которой закололо чешую.

– Не похоже, – покачала головой ночная. – В его разуме нет такого кристального блеска, как у ледяных… хотя что-то знакомое чувствуется. А мысли прочитать не могу, гудит что-то, мешает – будто стена.

– Небесный камень? – прищурился Вихрь.

– Чуточку похоже, но не так. – Луна снова покачала головой. – Может, потому что далеко, не знаю. Они там, у самой вершины… – Она вдруг покачала когтем, призывая к тишине. Холод нетерпеливо ждал, сжимая челюсти. – Они спорят, – нарушила она долгое молчание. – Пурпур бесится, мысли так и скачут. Думаю, можно подкрасться – не заметит.

– Показывай куда, – шепнул песчаный.

Ночная бесшумно скользнула на уступ и поползла вверх по склону, почти сразу растворившись в тёмном густом кустарнике. Холод поспешил следом, изо всех сил стараясь не шуметь, хотя лапы его тряслись от волнения.

На середине подъёма стали слышны голоса:

– Ненавижу их, снобов узколобых! – сплюнула небесная. Её голос трудно было с чьим-нибудь перепутать. – А этот ещё хуже своей сестрицы! Даже упрашивать об отсрочке не стал – да что там, он и не собирался никого убивать! Наглая ледяная морда!

– А нельзя было убедить его по-другому? – вкрадчиво поинтересовался другой голос. – Ты умеешь быть очень… убедительной."

"– Да ну, дохлый номер! – презрительно рыкнула Пурпур.