Хозяйка волшебной лозы

Всё же вода была горячей, боялась обжечься. Но потом вошла в раж, плескала по стенкам и тёрла скребком.

Повязку я сняла через несколько минут. Дышать в ней было совершенно невозможно. А к кислому запаху вина вскоре привыкла и даже почти не замечала.

Диего иногда спрашивал, как у меня дела. И я отвечала, что пора переворачивать бочку. Он вращал её осторожно, по чуть-чуть, так что мне даже не приходилось выбираться. Я медленно перебирала ногами, расставив руки, и воображала, что это такой аттракцион – человеко-белка в колесе.

Представила и захихикала. Человеко-белка. Даже звучит смешно.

Вскоре мне стало жарко, и я выбросила жилетку наружу. Блузка промокла от пота. Волосы липли к лицу, приходилось постоянно убирать. Но все эти неудобства не мешали мне наслаждаться процессом. Уже давно мне не было так хорошо, как сейчас.

Работа спорилась. За полгода на винограднике я привыкла к тяжёлому труду, и тело с радостью предавалось нагрузке. Скребок резво вжикал по доскам. Вскоре я поймала ритм и почти неосознанно начала подстукивать башмаками.

– Эй, Кати, у тебя там всё нормально? – поинтересовался снаружи голос Диего.

– Всё отлично! – крикнула я, улыбаясь. И ничуть не покривила душой: мне было просто великолепно.

– Я отойду на пару минут, справишься пока одна?

– Конечно, иди.

– Ты только повязку не снимай, ладно?

– Хорошо!

Я нисколько не беспокоилась из-за ухода Диего. А чего мне бояться? Клаустрофобией я не страдаю. Да и из бочки могу выбраться в любой момент. Вон сбоку внизу отверстие."

"Оставшись одна, я вернулась к своему ритму чистки и спустя какое-то время начала напевать. В этот момент мне вспомнился фильм, который когда-то в далёком детстве я смотрела с бабушкой. Он был про кубанских казаков. В то время я совсем не интересовалась подобным кино, предпочитая мультики. Но бабушка убедила, что мне понравится.

И оказалась права.

Если честно, поняла я не слишком много. Но главное, что уяснила – тем людям очень нравился их труд. Они были счастливы, постоянно смеялись и пели. И ещё долгое время, когда меня спрашивали, кем я стану, когда вырасту, гордо отвечала – колхозницей. И не понимала, почему вокруг смеются.

Вот сейчас это чувства счастья от физического труда захлестнуло меня. И я поняла, что создатели фильма вовсе не лгали – хотелось петь и смеяться.

Поэтому я засмеялась и запела.

Что-то про яблоки и груши, которые расцветали. Даже не знаю, из каких глубин памяти вдруг всплыли эти строки. Потом было что-то про Катюшу, и это показалось мне безумно смешным. Я расхохоталась. А потом покачнулась и хлопнулась на пятую точку. От этого стало ещё смешнее.

Я лежала на дне бочки, которое на самом деле было её боком, и это вызывало у меня гомерические приступы хохота.

А потом бочка покачнулась.