Хозяйка волшебной лозы

Я быстро догадалась о причине и сердито шепнула старику:

– Дядюшка! Не надо меня сватать!

– Тебе нужен мужчина, – с легкой улыбкой ответил синьор, а потом принялся уговаривать: – Ну присмотрись, моя девочка, не одной же тебе век вековать! Вино этого не любит!

Я краснела, вспоминая герцога ди Новайо, и на фоне его блондинистого совершенства местные хлипкие мальчики меня абсолютно не впечатляли.

Наконец праздник отгремел, гости разъехались, и можно было вновь погрузиться в ежедневные заботы. Да только хозяин шато начал явно слабеть. Я с тревогой вглядывалась в его ставшие вдруг большими и пронзительными на исхудавшем лице голубые глаза.

Меня пугала истончившаяся кожа его рук, окончательно побелевшие волосы, а главное – какая-то неземная, потусторонняя тихая улыбка.

Я всячески пыталась тормошить старика, а он легонько качал седой головой и улыбался. И это было страшнее того момента, когда он лежал полупарализованный, но все же готовый бороться за жизнь. Синьор Портэлл понемногу отказывался от еды. Потягивал вино, обмакивал кусочек булки в мед и только. Мясо абсолютно исчезло из его рациона. Подавая на стол, синьора Барнс тихонько вздыхала, сотворяла защитный знак и твердила:

– На небо готовится наш синьор, ой-ой!

Я злилась, но поделать ничего не могла.

Только старалась каждую минуту проводить рядом со стариком, слушая его наставления и рассказы.

Когда в шато тихими шагами пришла весна, синьора Одэлиса стали выносить в сад. Ставили кресло на взгорочке, чтобы он видел работников и меня. Да и мы поглядывали за ним потихоньку.

Весной работы в шато хватало, так что я крутилась как белка в колесе, стремясь все успеть. Раскрыть, обрезать, подкормить, поставить подпорки, обработать от насекомых, уберечь от заморозков…

Даже ночью вскидывалась, вспомнив какое-нибудь важное дело, не выполненное днем.

Герцог ди Новайо был прочно забыт. У меня сил хватало только дойти до кровати и уснуть, скинув обувь. Утром служанки сами будили меня, подавали воду, одежду, наводили порядок в спальне, потому что, едва умывшись и схватив со стола лепешку с сыром, я убегала на виноградник и возвращалась лишь поздно вечером.

Наконец самые срочные работы были закончены, на грядках появилась первая зелень, и яблони в саду стояли облитые бело-розовым цветом, тихие, как невесты под венцом.

В спокойный ясный день синьор Портэлл подозвал меня к себе, поцеловал в лоб, похвалил, напомнил, что я теперь хозяйка шато. Я возмутилась, но дядюшка только улыбнулся своей неземной улыбкой и сказал, что хочет подремать на солнышке. Его кресло отнесли в сад, поставили в тени самой большой яблони, укутали старика пледом и разошлись.

Как-то так получилось, что в этот день у всех нашлись важные и срочные дела.