Сестры Ингерд

Но голос был такой зычный, что прекрасно долетал и сюда:

-- Женууу? Жена, ваша милость, дело доброе. Так что от поздравляю вас с законным браком!

Вещи сгрузили. Часть в сарай, часть снесли к дому. Барон расплачивался с возчиками. Некоторые уже пристраивались на телеги к обладателям повозок, чтобы доехать до города. Заметила, что в сарае осталось только две повозки и домик графини.

Пусть и чувствовала некоторую растерянность, но точно знала, что ночлег лучше организовать самой. Рольф предупреждал, что замок маленький, и прислуга за время войны разбежалась. Так что начинать придется с чистого листа.

Все же хорошая память меня спасла: я правильно указала сундуки, которые требовалось прямо сейчас перенести в дом. Перина, подушки и одеяла, а также чистое белье нужны мне уже сегодня ночью. Даже если в замке что-то уцелело, и оно в хорошем состоянии."

"Небольшая прямоугольная комната без окна, что-то вроде прихожей. Темно и свет идут из арочного проема в другую комнату. Здоровяк, который вышел нас встречать с фонарем, тот самый Густав, как выяснилось, довольно сильно прихрамывает. Меня удивило, что Рольф обнялся со слугой, как со старым другом.

Они говорили, чуть перебивая друг друга, и из этой бессвязной речи я поняла следующее: Густав был ранен на поле боя и отправлен домой вместе с прочими покалеченными. К тому времени земли барон уже были свободны от захватчиков, но у Густава дом сгорел, а баронский был разорен почти полностью.

-- Даже худой деревяшки, ваша милость, не осталось. Все в печах пожгли ироды. Только в родителев спальне мебель уцелела, та, вашсветлость, что дубовая. Оно б, может, и ее поганцы попалили, да сказывают, там какой-то офицеришка жил.

Ну, я что смог, починил, где смог, прибрался да мусор вынес. А так, – здоровяк развел лапищами в стороны, – не обессудьте. Не ждал я сегодня никого. Вы бы, ваша светлость, хучь бы гонца прислали, – укоризненно добавил он.

-- Брось, Густав, какого гонца и к кому отправлять? Я знать не знал, что ты здесь. Просто надеялся, что сержант найдет кого-то из старых слуг.

-- Ежли не погоните, туточки и останусь. Старуха моя с мамашей своей, моей, стало быть, тещей, меня не дождались. Соседи сказывают, что конька запрягли, телегу добра навалили, да и подались к столице поближе.

Завсегда она недовольна была здешними местами. Эта мамка ее пришлая сманила, не иначе.

Весь этот сумбурный разговор происходил, пока мы раздевались, и Рольф развешивал на гнутых кованых крючках нашу одежду. Тяжелую деревянную дверь заложили изнутри массивным засовом, и Густав, посторонившись, пропустил нас на кухню.

Помещение выглядело даже больше, чем я могла ожидать. Конечно, набор существующей посуды был весьма жалким. Да и большая часть ее стояла пустой.