Сестры Ингерд

И скажите, что это самое вкусное из того, что я ела за последнее время.

Пастор засмеялся, опять собирая на лице частые “гармошки” морщинок, и ответил:

-- Сусанна будет рада услышать это, ваша милость.

Через мгновение появилась и сама Сусанна, женщина, у которой была немая дочь. Быстро и ловко собрав на поднос грязную посуду, она уже через мгновение вынесла обернутый в чистое полотенце кувшин, благоухающий травяным взваром, увесистые глиняные кружки с полосами на боках. И, неловко разведя руками в стороны, очень тихо сказала падре:

- А мед, святой отец, еще третьего дня кончился.

"

"Пастор смутился и покраснел, торопливо бросил взгляд на меня и нахмурившегося Рольфа. Служанка вышла, и Рольф, глядя в глаза священнику спросил:

-- Что, падре, все так худо?

-- Да не то чтобы совсем худо – неуверенно пробормотал падре.

Я с удовольствием отхлебннула обжигающе горячего травяного напитка, а мужчины заговорили о своем.

-- История-то эта, ваша милость, давненько началась. Вы тогда еще совсем мальчишкой были, потому и не помните. Отец у Сусанны помер, а у матушки такой-то уж характер был, – священник помотал головой, как бы показывая, какой жуткий характер был у матери Сусанны.

Выяснилось следующее: в шестнадцать лет эта самая Сусанна сбежала от матери в соседний город и там тайно обвенчалась с молодым заезжим купцом. Там новобрачные поселились, там и родили дочку. И до самой войны жили тихо-мирно, горя не зная.

-- Госпожа Ольстен еще тогда грозилась дочь проклясть. Ну, погрозилась и погрозилась. Сгоряча-то, с кем не бывает! А три года назад, аккурат как земли-то взяли наши, лавка у них с товарами сгорела.

Вместе с домом и муж Сусанны в ту же ночь погиб. А куда ей, бедолаге, деваться было, если уцелело только то, в чем они дочкой из дома выскочили? Уж как она из Бернста сюда до нас добралась, я и спрашивать не хочу. А только госпожа Ольстер ее и на порог не пустила. Кричала, что в другой раз собак спустит. Выбора-то у Сусанны не было, и пристроил я ее прислугой к старой Эдлер.

-- Неужели старуха Эдлер еще жива? – поразился барон.

-- С год уже как преставилась, – перекрестился пастор. – И Сусанна до последнего дня за ней ходила.

Оно, конечно, муж-то баловал, и в доме у нее своя прислуга была. Ну, теперь что уж…

Из дальнейшего рассказа я поняла, что за войну городские богатеи изрядно пообнищали, потому мест для прислуги было совсем мало. Во всяком случае, больше никуда пастор пристроить женщину с ребенком не смог и взял их к себе в дом.

-- Не замерзать же на улице было бедолагам, – как бы оправдываясь, сказал он.

-- Пастор, мне кажется, что эта ситуация чем-то огорчает вас, – спросил Рольф.