Сестры Ингерд

И осознание собственного превосходства над толпой, над этими нищими баронетками и их не менее убогими женихами, заставляло ее улыбаться мужу почти с любовью.

Даже поездка в его дворец не вызывала огорчения. Рядом, постоянно заглядывая в глаза, суетилась эта жирная хавронья Кларимонда Люге. Ей было ради чего суетиться. Или вернуться не солоно хлебавши в свое занюханное поселение, или же отправиться сопровождать блистательную графиню Паткуль в ее дворец. С точки зрения Ангелы выбор был абсолютно очевидным, и она снисходительно принимала услужливость любезной вдовушки, не забывая иногда с нежным смехом наступить той на любимую мозоль:

-- Ах, Кларимонда… Если бы вы были помоложе и постройнее, я бы обязательно сосватала вам барона Эгро.

Мне кажется, в свите моего мужа, графа Паткуля, он не только самый богатый, но и самый симпатичный. Но, увы, барон обручен, и даже у меня не получится отбить его для вас.

Кларимонда натужно улыбалась, потому что нанятые графом для своей жены служанки тоже смотрели на вдову, как ей казалось, слегка презрительно. Впрочем, на долю горничных тоже доставалось прилично. Юная госпожа графиня оказалась весьма требовательна и придирчива: её не устраивало, как неуклюже кланяются служанки, как заваривают чай, как подают на стол.

Немного легче становилось, когда в поле зрения графини возникал Иоган Паткуль. Ангела на глазах у изумленной публики превращалась в нежную и хрупкую пушинку, требующую от мужа внимания каждую секунду и мило краснеющую, когда он целовал ей нежные пальчики.

Юная графиня прекрасно понимала, что очень многое зависит от того, как ты себя покажешь в первые дни на новом месте. Она уже видела, что граф Паткуль матушку свою любит, а в какие-то моменты даже побаивается.

Поэтому, с точки зрения Ангелы, первое, что она должна сделать – загнать старую графиню под плинтус. Только ее, Ангелы, воля и желание будут царить во дворце! Только она будет править целым герцогством, вкладывая в голову своего тюфяка-мужа все, что только потребуется. Фантазия рисовала ей сказочную жизнь среди всеобщего восхищения и поклонения. И всего этого она добилась исключительно сама, вопреки туповатым советам младшей сестрицы!

«Да всегда, всегда она была серой мышью! Не зря папа мой ее терпеть не мог! Была бы она похожа на меня, он бы к ней так не относился.

Просто отец нормальный бизнесмен и видел, что в такую клушу сколько ни вкладывай, толку не будет. А нормальному мужику, который что-то значит в своем мире, требуется приличная вывеска. Вот взять мать… Хоть и красивая, а все же тоже недотепистая была. Случись папане на другую бабу запасть, у нее кроме машины и побрякушек ничего своего и нет. А ведь она уже, считай, из игры выбыла. Сорок четыре года: замуж больше никто не возьмет.