Сестры Ингерд

Бумага промазывалась слоями обыкновенного крахмального клейстера и зажималась между двух дощечек в струбцинах с тем, чтобы высохнуть и стать ровной и звонкой дощечкой. Потом эти сухие и твердые листы в течение часа кипятились в льняном масле.

Меня спасало то, что сами по себе изделия миниатюрные, поэтому масла в котел наливалось не так и много. Если пойдет поток, то котел придется менять. После варки в масле детали будущих шкатулок ставились на просушку возле печи, которую по-прежнему постоянно топили. Кстати, невзирая на огромные размеры, дров она требовала не так и много.

Были в ее устройстве какие-то хитрости, совершенно непонятные мне.

А у меня появилась еще одна проблема, которую придется решать довольно скоро. Летом будет тепло, и спать в натопленной комнате станет просто невозможно. Но и уйти от этой удобной и экономной печи я не могу. Так что мне предстояло позаботиться о создании неких летних апартаментов для нас с мужем.

***

Время бежало с удивительной скоростью. Вернулся мэтр Брост, на глазах у мужа передал мне обещанную сумму и уехал, забрав с собой домик графини Роттерхан и увозя к ней мое письмо, полное благодарности.

После поездки в Партенбург, как Рольф и обещал, он нанял в замок прачку. Очень высокую и жилистую женщину по имени Бруннхилд. Впрочем, никто ее так не звал, да и она сама, неловком махнув рукой, говорила:"

"-- Зовите меня просто Бруной, госпожа баронесса. Какая же из меня Бруннхилд? Бруннхилд — это для купеческой дочери подойдет, а мне и Бруна сгодится.

Женщина она была работящая, не ленивая, и кроме стирки белья, на нее еще повесили мытье полов и лестниц. Отличалась она добрым нравом и прекрасным аппетитом: за столом ела наравне с Густавом.

Жить перебралась в одну из клетушек для слуг, принеся с собой и собственный чистый тюфяк, и добротное лоскутное одеяло, и даже довольно большую подушку. Весьма хозяйственная оказалась особа. А уж когда я пообещала не просто предоставить кров и еду, а еще и небольшую плату, то старания ее, мне кажется, прямо удвоились.

Сусанне я не просто заплатила, что обещали, но и добавила половину суммы, пояснив:

-- Твоя Эмма много работает. Так что эта часть – ее зарплата.

На глаза Сусанны навернусь слезы, которые она торопливо утирала краешком передника:

-- Благослови вас Господь, госпожа баронесса… благослови вас Господь…

От этих благодарностей я чувствовал себя несколько неловко.

Мое дворянство в этом мире – всего лишь выигрыш в лотерею, а не какое-то врожденное качество. Это была еще одна из причин, почему я хотела иметь собственные деньги. Мне казалось неправильным пользоваться трудом людей, ничего им не платя. Даже Густав, получивший из моих рук деньги, был не прост растроган, а искренне удивлен.