Сестры Ингерд

Больше всего меня поражало, что Ангела хоть и не позволяла себе радостных улыбок и смеха, но и не предприняла ни единой попытки хоть как-то поддержать мужа. Напротив, держалась совсем отстраненно и с мужем не разговаривала.

Пусть она недолюбливала госпожу Жанну, но сейчас ее поведение казалось мне безумно жестоким: для графа эта смерть была очень сильным ударом. Он почти все время не сразу отвечал на обращенные к нему слова и быстро терял нить беседы. Благо, что рядом с графом постоянно находился сенешаль замка, который и отвечал на все вопросы и распоряжался церемонией.

По старому чину завтрак у места упокоения проводили не на десятый день, а на пятнадцатый. Так что, как и на похоронах виконта Лукаса, нам пришлось задержаться в замке. Кроме нас с Рольфом были и другие родственники семьи Паткуль, но совсем дальние, третьей и четвертой степени родства. Почти никого из них я раньше не видела, да и граф, похоже, знал их слишком мало.

Выбрав время, я попробовала поговорить с сестрой и заставить ее хоть немного пожалеть собственного мужа:

-- Ангела, зачем ты с ним так?! Госпожа Жанна – его мать. Прояви хоть каплю милосердия… Он ведь живой человек, Ангела.

Но госпожа графиня гордо прошествовала мимо меня в сопровождении двух мне незнакомых юных фрейлин и небрежно бросила на ходу:

-- Не лезьте не в свое дело, баронесса Нордман!

Рольф большую часть дня проводил рядом с графом и его людьми: сенешалем, еще одним довольно пожилым мужчиной, который, кажется, приходился графу Паткулю троюродным дядей. А я от всей этой тоскливой и тяжелой обстановки нашла себе небольшую разрядку в детской, где, одетые в неудобные траурные костюмчики, стесняющие и неуклюжие, сидели притихшие внуки госпожи Жанны.

Хельмут и Аделина были слишком малы и еще не понимали, что произошло. Дай Бог здоровья госпоже де Мюрей за то, что она не обделяла детей заботой и вниманием: слуги в замке, выбитые из колеи событиями, терялись и забывали делать самые обычные вещи. Например, принести дров в комнату детей. Так что госпожа Анна не только отдавала распоряжения прислуге в том, что касается детской, но и взяла на себя труд проследить, чтобы за прибывшими на похороны людьми ухаживали достойно, не забывая о всяких необходимых мелочах: вовремя поданной горячей воде и полотенцам, тех же дровах у камина, уборке и завтраках в комнату."

"Я всегда относила к баронессе Анне с симпатией, а сейчас просто радовалась тому, что мои племянники в надежных руках. Для самой баронессы де Мюрей смерть госпожи Жанны стала тяжелым ударом.