Сестры Ингерд

Никто не посмел бы меня осудить, но лишние сплетни… В общем, – он как-то вяло махнул рукой и закончил: – вы и так все понимаете…

Я не знаю, ждал ли граф Паткуль сочувствия или уговоров простить мою сестру, но, закончив рассказ, он выдохнул и посмотрел на меня почти с вызовом:

-- Что скажете, госпожа баронесса?

Я точно знала, что в этот раз сестрица доигралась окончательно и не испытывала к ней жалости. Она рисковала не только своей репутацией или жизнью. Она рисковала будущим моих племянников, и этого я ей простить не смогла бы. Поэтому я ответила графу очень просто:

-- Мне жаль, что у Ангелы эгоизм родился вперед разума. Но я очень благодарна госпоже Жанне за то, что она позаботилась о своих внуках. К сожалению, нормальной матери у них нет и не будет. Надеюсь, эта грязная история не сломает им жизни.

-- Не сломает, госпожа баронесса. Я люблю своих детей. Они моя надежда и главный смысл жизни. Но я хочу попросить вас почаще приезжать в Партенбург и привозить с собой вашего Алекса. У детей должны быть родственники и хотя бы тетя, раз уж нет бабушки. Покои моей матери будут закрыты, но в семейном крыле есть две смежные комнаты, которые я прикажу обустроить для вас. Это будут ваши личные апартаменты, готовые принять вас в любое время дня и ночи.

Пауза была долгой и тягостной…

– Господь покарал меня за мою глупость: – шумно вздохнул граф. - Я поставил желания плоти выше собственного слова и долга… я не хочу, чтобы мои дети оплачивали этот грех. И я смиренно благодарю Господа, госпожа Нордман, что пусть и таким странным образом, но вы оказались в кругу моей родни.

Думаю, это было своеобразное извинение графа за ту историю с нарушенным сватовством. Я честно ответила ему:"

"-- Я тоже благодарю Господа за то, что он послал мне удачный брак и близость с такой женщиной, как ваша матушка. Она была женщиной редкой добродетели и ума. Я надеюсь, что мои племянники пойдут в нее. Малышка Аделина, как мне кажется уже сейчас, весьма рассудительная особа, – эти мои слова вызвали у графа слабую улыбку, и он тихо ответил:

-- Она совершенно восхитительная девочка, и я люблю ее. Рольф, ты разрешишь? Я буду благодарен вам, госпожа баронесса, если в личных беседах вы будете звать меня по имени.

Рольф молча кивнул и, положив сверху свою руку на кисть графа, крепко сжал ее.

***

Пообещав Иогану вернуться на пятидесятый день к поминкам, мы отправились домой. Недомогания начались у меня уже по дороге.

Почему-то вдруг мерная езда по гладкому накатанному пути стала вызывать тошноту и головокружение. Дважды меня просто вырвало, а противнее всего мне казался запах костра. Домой я вернулась совершенно обессиленная.