Сестры Ингерд

Слышь, Олька, расскажи, как я выгляжу?

Я подавила вспышку раздражения и буркнула:

-- Нормально выглядишь. Два глаза у тебя и два уха.

-- Да нет же, бестолочь! Ты подробно опиши, какие у меня глаза, какие…

-- Заткнись! И больше никогда не смей разговаривать со мной таким тоном.

Я испытывала дикое раздражение. Мне хотелось отхлестать эту безмозглую куклу по щекам, но я понимала, что не могу себе такого позволить: шум услышат, и это привлечет к нам внимание. Она растерянно хлопала глазами, а на щеке оставляла мокрую дорожку слезинка:

-- Что ты орешь? Я же просто спросила! Мне и так страшно, а ты… -- она ткнулась лицом в подушку и заревела.

В общем-то, я занялась тем же самым.

Свеча на столе догорела уже до середины, когда мы обе немного успокоились и потихоньку начали договариваться:

-- Завтра скажем, что я ночью упала и ударилась головой.

-- Зачем?! – сестрица искренне не понимала, зачем это нужно.

-- Затем, что я таким образом «потеряла» память. А ты мне будешь изо всех сил подыгрывать, понимаешь? Главное, сама не трещи. Пусть эта тетка говорит. Чем больше она скажет, тем больше мы с тобой узнаем.

-- Да, – задумчиво сказала Анжела. – Я поняла. Слушай, а может быть, обе притворимся?

-- Если мы обе притворимся, то кто тетке объяснит, что мы память потеряли? Решат, что мы с тобой сумасшедшие, и опять вернут в тот самый монастырь, откуда везут. Ты сильно в монастырь хочешь?

-- Не кипятись, я поняла, – сестрица покивала головой и добавила: – Ты в первую очередь спроси, как эту горничную зовут. А то ведь действительно примут за сумасшедших.

Помолчали. Я неуверенно посмотрела на сестру и спросила:

-- Свечку подержишь мне?

-- В каком смысле? – недоуменно уставилась она на меня."

"-- В прямом! – я снова разозлилась на нее. – Там за изголовьем кровати сундук стоит. Может быть, там зеркало есть? – и неуверенно добавила: – Раз он в нашей комнате стоит, значит, там наши вещи и лежат. Правильно же?

-- Правильно-правильно! -- Анжелка пулей соскочила с кровати и подхватила свечу со стола.

Сундук был велик и разделен внутри на две части тонкой перегородкой.

-- Это что, все наши вещи? – недоуменно пробормотала Анжела. -- Что, на двоих один сундук и все?!

-- Откуда я знаю? Может быть, в повозке еще какие-то шмотки есть.

-- В какой повозке? – она уставилась на меня с почти детским любопытством.

Я вздохнула и пояснила:

-- Анжела, нет… Не Анжела, а Ангела. Теперь я буду называть тебя так.

-- Хорошо-хорошо, называй, – перебила она меня. – Раз уж горничная так зовет, значит, это мое местное имя. А-н-г-е-е-л-а-а-а, – тихонечко пропела она вслух. – А знаешь, мне нравится, как звучит. Почти как ангел! – тихонько хихикнула она.

– Если здесь нет электричества, то, скорее всего, нет и машин. А если нет машин, люди ездят на конях и в телегах.