Сестры Ингерд

– Иви, – я очнулась от суматохи первой и решила попытать счастья: – а ты шить умеешь?

– Я не больно-то обучена, барышня Ольга. Но баронесса к вам Луизу не просто так приставила. Луиза, случается, и самой баронессе шьет. Так что не бойтесь, она при вас будет и все-все подскажет.

Глядя на наши напряженные лица, Иви сжалилась и добавила:

– Тоже ведь мачеха-то ваша, не зверь какой! Строга, конечно, но… Имеет она понимание, что в монастыре молитвам больше учат, а не чему полезному. Ну ить и монашек простить можно: всех обучат шить-вышивать, кто же из знати потом к ним пойдет платить за шитье приданого? Конечно, работа там тонкая нужна, ученица такую не сделает. А все же соперниц монастыри не растят, свою выгоду блюдут. Вот Луиза все и решит. А я так: на подмогу только.

Глава 12

С точки зрения Луизы, обе мы – и я, и сестра – отнеслись к шитью приданого удивительно легкомысленно. Дружно настояли на том, что дорогие ткани в сундуке трогать нельзя. Из тонкого батиста позволили раскроить по паре сорочек. И теперь, отпустив и Иви, и саму Луизу, сидели над соединением кусков ткани. Анжелка злилась, бесновалась и уже пару раз запускала тканевым комком в угол комнаты.

-- Не психуй! -- я говорила с ней максимально спокойно.

-- Да как же не психуй?! Это же ума можно лишиться: целый день сидеть и по одному стежку делать!

-- Анжел, нам хотя бы вид нужно сделать, что мы шьем изо всех сил. Наберись терпения.

-- Я и без тебя это знаю. Только у меня натуральная морская болезнь начинается, когда я за твоей рукой слежу. Вверх-вниз, вверх-вниз… И так целый день!

-- Можно подумать, у нас выбор есть!

Переговаривались мы хоть и по-русски, но шепотом, потому что пару раз за день Луиза приходила проверить, как двигаются наши дела. Даже на мои старательные, но кривоватые стежки она вздыхала и морщилась, а уж работу Ангелы рассматривала, откровенно хмурясь и неодобрительно качая головой."

"-- Будешь беситься, шить забросишь: пойдет Луиза и баронессе настучит. Думаешь, она тебя похвалит?! – я почти шипела на сестру, понимая, что мы и так выглядим слишком подозрительно. А уж если откажемся приданое шить, совсем конец света может наступить.

После таких бессмысленных разговоров сестрица, как правило, вздыхала, собирала куски ткани и снова садилась за шитье. Но в этот раз она только передернула плечами и тихо сказала:

-- Сил моих больше нет…

Я даже не нашла, что ей ответить. Мне не нравился этот дом, мне не нравились баронесса и ее квохчущая мамаша, которая за эти пять дней не удостоила нас ни единым словом. Мне не нравился весь этот мир! Только и протестовать было бессмысленно: кто нас станет слушать?!

-- Слушай, Анжела… Тьфу ты, не Анжела, а Ангела… Я иногда романы попаданские читала… Ну, там, в нормальном мире. Так вот, там был такой жанр – бытовое фэнтези.