Храмовый раб

Начали даже появляться подленькие мыслишки, а не пойти ли назад, в родные горы. Награбили ведь столько, что внукам не проесть. Но вслух такое сказать никто не решился. Поэтому продолжили думать тяжкую думу.

— Надо отступать, — сказал Макс.

— Что значит отступать? — изумились князья. — Ты же сказал, что воля бога на то, чтобы эта земля стала нашей.

— Если мы покажем, что отошли, то они подумают, что мы струсили и ушли в горы. А потому необходимости в таком войске больше нет. Поэтому лучники царя пойдут домой, а воины Син-Урраша останутся здесь.

— А мы что будем делать? — недоумевающее спросили князья.

— Мы отойдем в предгорья и будем ждать. Когда войско из Суз пойдет домой, мы разобьем его на марше, а потом вернемся и втопчем в землю воинов Аншана.

— Жрец дело говорит, — подумав, сказал Ахемен. — Если сейчас сражение дадим, две трети войска положим. Пусть думают, что мы трусы.

— Это позор, — закричал один из князей, — мы персы, мы храбрецы! Надо биться."

"Остальные посмотрели на своего неумного коллегу и вздохнули с сожалением.

— Понимаешь, брат, нам все равно, что думают о нас покойники. Нам важнее войско сохранить, а то мы сейчас победим, а потом у нас в горах колья стоять будут, на которых наши жены и дети будут развешаны. А все потому, что их мужья и отцы очень храбро погибли и защитить их не смогли.

Аргумент подействовал. Выход был назначен на завтрашнее утро.

Через неделю. Аншан— Господин, персы уходят! Они струсили! — начальник стражи докладывал высокому собранию, захлебываясь от радости.

— Ну и хорошо! Значит, они не стали принимать сражение и ушли к себе в горы. Решили, что награбили достаточно, и рисковать незачем. Все-таки нас двое больше! — наместник светился от счастья.

— Ну, раз персы ушли, то и нам пора, — заявил командующий Тананну.

— Конечно, о храбрейший, — разливался соловьем Син-Урраш. — Вы так напугали их, что они побежали, поджав хвосты, в свои норы в горах. Предлагаю устроить пир в честь победы над этими трусливыми шакалами.

— Скажите, о храбрые воины, собирающиеся пировать в честь никем не одержанной победы, сколько деревень сожгли и городов разорили персы на обратном пути? — поинтересовался молча сидевший до этого эну Нибиру-Унташ- Лагамар.

— Э-э-э… Ничего они не разорили и не сожгли, господин, — растерянно промычал начальник городской стражи.

— Тогда они вернутся, наместник, они обязательно вернутся, — мрачно сказал верховный жрец.

— Что вы предлагаете, мудрейший? — раздраженно сказал Тананну.