Храмовый раб

Ну, а Каспийское море кто и как только не называл.

— Мардук, помоги мне. Что это за народ и кто ты такой, наконец? Или мне надо позвать палача?

— Не надо палача, господин, я говорю правду, — затараторил Макс. Я и правда жил там. Но я из другого времени. На тысячи лет позже.

Нибиру в изумлении замолчал. Если бы взгляд мог жечь, то Макс уже лежал бы на полу кучкой пепла.

— Значит, ты прорвал спираль времени. Да, это многое объясняет. Твоя одежда, изготовленная искуснейшими мастерами, непонятные вещи, которые были у тебя с собой. Твои нелепые манеры, неумение делать что-либо и незнание очевидных вещей, известных ребенку. Ты не врешь, раб. Ты умеешь читать и писать?

— На вашем языке нет. На родном-да, господин.

— Расскажи мне о своей жизни, стране. Какой мир вокруг вас, как вы воюете? Рассказывай все, что приходит в голову, а я буду слушать и задавать вопросы. Начинай."

"После этого началась форменная пытка. Эну Нибиру буквально вывернул Максима наизнанку, точностью и конкретностью вопросов удивляя последнего до глубины души. Макс, относившийся к местным, как представитель высшей расы к дикарям, был обескуражен. Этот немолодой дядька с лысой башкой был невероятно умен, гораздо умнее его. Задавая точечные вопросы по ходу рассказа, он вытаскивал такие подробности, о которых тот и сам уже давно забыл. Иногда Максу было невероятно стыдно, когда выводы эламского жреца об их жизни становились точнее и глубже, чем его собственное мнение. Весь разговор продлился, по ощущениям, часов шесть. Макс был выжат, как лимон, учитывая, что все это время он простоял на ногах, не поднимая глаз.

— Значит так, иди к себе, — сказал эну, — Никому ни слова об этом разговоре, иначе пойдешь на костер, как опасный сумасшедший и богохульник. Макс торопливо замотал головой вверх-вниз, выражая полнейшее согласие. — Я решу, что с тобой сделать. Свободен.

Низко поклонившись, Макс, пятясь назад, вышел из комнаты. Повернуться задом к человеку такого ранга в эламском обществе было проявлением суицидального слабоумия.

Вернувшись в свою каморку и закусив, Макс отрубился до утра.

Утром он проснулся от знакомого удара гонга и вскочил, не дожидаясь поощрительного удара палкой по ногам. Наскоро перекусив, умылся и вышел во двор. Его уже ждал вчерашний слуга.

— Значит так. С сегодняшнего дня подчиняешься мне. Меня зовут эну Кудур. Не воровать, не бездельничать, не трогать баб без их разрешения. Слушать меня, как голос небес, и тогда, может быть, раб, будешь сыт и не бит палками.

Макс торопливо закивал головой, всеми силами показывая, что первичный инструктаж пройден.

— Слушай сюда. Идешь к воротам, поможешь писцу считать мешки с ячменем, которые привезут сегодня. Он стоит у западных ворот и его зовут эну Хутран. Ошибешься, заплатишь битой шкурой.