Храмовый раб

Поступление в магистратуру по данной специальности Макс посчитал издевательством над здравым смыслом и семейным бюджетом, а потому смело подал резюме в службу персонала банка из трех букв. Уже через две недели он гордо восседал на фронте, рассказывая посетителям про вклады с повышенными процентами и возможность разбогатеть, регулярно пополняя индивидуальный инвестиционный счет. К чести, отечественного образования, полученный диплом никак не мешал данной работе, и через год Макс переехал в отдел, занимающийся выдачей ипотеки, что в местной иерархии считалось куда круче, чем сидеть на фронте. В целом, работа Максу нравилась, особенно в пятницу, когда, как известно, офисный планктон, живущий в тисках правил, инструкций и дебильного дресс-кода, срывается с катушек и зажигает, как в последний раз. Отличие этой пятницы было в том, что она плавно перетекла в воскресенье. Ну, так получилось. И теперь Макс ехал по лесной дороге, благоухая могучим выхлопом, в надежде, что сотрудники ГИБДД еще спят."

"Весь в грустных мыслях по поводу грядущей трудовой недели, Макс не заметил, как въехал в полосу молочно-белого густого тумана. Не было видно вообще ничего, ну совсем. Чертыхнувшись, Макс вышел из машины и прошел вперед. Надо сказать, что данное действие не внесло ясность в происходящее. Видимость была такова, что на вытянутой руке с трудом можно было пересчитать пальцы. Сильно удивившись такому неведомому явлению природы, Макс начал продвигаться вперед, справедливо посчитав, что укатанную грунтовку под ногами он уж никак не потеряет. Примерно через минуту его накрыл такой приступ головной боли, что он присел на корточки, обхватив голову от чудовищной, пронзающей мозг боли, которая, впрочем, быстро прошла. Слегка повеселев, Макс двинулся вперед, почуяв, что туман становится как-то пожиже. Еще через пару минут пелена рассеялась, и удивленному взору парня представился пейзаж, который он точно не планировал увидеть по пути с лесной турбазы в областной центр. Вокруг простиралась каменистая степь с редкими очагами суховатой травы. Деревьев не было совсем. Невдалеке виднелись горы, коих в средней полосе России, как известно, не наблюдается. Не наблюдалось, что характерно, и Соляриса, взятого в пятилетний кредит. И это убило Макса окончательно.

— Это все пиво, — обреченно подумал он. — Ну нельзя же понижать, это даже дети знают. Вот это я глюки словил. И где машина, мать ее? Если на работу опоздаю, премии не видать.

Представив, с каким наслаждением его будет драть замдиректора, Макс передернул плечами. Ненавистный скрипучий голос главного объекта ненависти всего их допофиса наводил на суицидальные мысли уже со второй минуты беседы. А опозданец удостаивался не менее десяти таких волшебных минут.