Храмовый раб

Нападал бы ночью на лагерь, не давая спать, лишал бы поставок продуктов, угоняя население вглубь страны и вывозя зерно. Пустил бы легкие отряды конницы в тыл армии ассирийцев, чтобы исключить подвоз припасов с севера. И дал бы главное сражение тогда, когда мне было бы выгодно. Когда ассирийцы были бы ослаблены, голодные, без подкреплений, а их мидийские скакуны ели жухлую траву вместо ячменя.

— Ты страшный человек, раб, — задумчиво проговорил жрец. — Так никто не делает. Даже великий Хаммурапи, известный своими подлыми способами ведения войны, не травил колодцы.

— Глупый воин гонится за славой, а умный — за победой, господин.

— Ты про нашего командующего?

— Да, господин.

— Он совершенно точно не будет так делать, потому что это недостойно воина.

— Именно поэтому мы проиграем, и никакие быки нам не помогут. Я могу обратиться с просьбой, господин?

— Попробуй.

— Можем мы пройтись по городу?

— Зачем?

— Я хочу увидеть его красоту.

— Помоги мне Иштар! — воскликнул жрец. — Раб-говночист просит меня прогуляться по Вавилону, чтобы оценить его красоту! Я схожу с ума, или грядет конец времен, или снова будет всемирный потоп.

Пойдем, я сам хотел это сделать. Я никогда не был в Вавилоне, такая возможность может больше не представиться.

Они пошли к лагерю кружным путем, пройдя кварталы Эриду и Кадингирра, где находился главный дворцовый комплекс. Толкаясь на запруженных толпами улицами, Макс вертел головой по сторонам. Старинные храмы, дворцы халдейской знати, статуи богов на площадях, крылатые быки и грифоны у входов, все это перемешалось в причудливый калейдоскоп.

Царский дворец поражал. Три уступа его возвышались над площадью. Здание было облицовано разноцветной глазурованной плиткой, окрашенной в насыщенные синий и красный цвета.

Многочисленные квадратные колонны окружали каждый этаж, охраняемый по периметру копьеносцами в бронзовых шлемах и в чешуйчатых панцирях. Каждый уступ был меньше предыдущего, больший уступ образовывал площадку, на которой росли пальмы, кустарники и цветы. Таким образом, царь и его семья, жившие на верхнем этаже, могли выйти в небольшой сад. Точно так же поступала и местная знать, что превращало богатые районы в цветник. Впрочем, основная резиденция царя находилась на окраине, вне городской суеты. А суета тут была, и еще какая. На улицах были толпы людей, одетых в привычные уже туники до колен с поясом, отличающиеся только цветом. Большинство шло босиком, иногда — в сандалиях с задниками. Бедняки были только в набедренных повязках, а нищие и дети ходили вовсе голышом, и никого это не смущало. Люди богатые и знатные ехали на носилках, и поверх рубах с рукавами носили длинные, немыслимо пестрые накидки, собранные в причудливые складки, подпоясанные поясом с кистями.