Храм мотыльков

Знаете, я за свою жизнь…

– Правда ранит, доктор Фредерик. Я живу во лжи изо дня в день, так как боюсь боли. Вы можете смеяться, ведь мне уже семьдесят лет, и я давно должна была превратиться в кору дерева. Но не превратилась, к сожалению.

– Понимаю вас."

"– Вы тоже не превратились в дерево, доктор Браун. Вы скупы на чувства, да, это по вам видно. Но вы пока еще не дерево.

Такое странное заявление привело ее собеседника в некоторое замешательство. Фредерик ухмыльнулся, а старуха продолжила писать свою записку или письмо.

– Почему вы сказали мне, что я не дерево, миссис Норис? И что вы пишете, если не секрет?

– Деревья, доктор Браун, никогда не сострадают людям. А вы сострадали сегодня мне.

Фредерик ничего не ответил, лишь молча и терпеливо ждал, когда она ответит на другой вопрос.

– Я пишу завещание.

– Завещание?

У Фредерика возникло сразу два вопроса, и он не знал, какой из них задать женщине первым: «Вам есть, что завещать, миссис Норис?» или «Вы собрались уже на тот свет?».

Он задал практический вопрос.

– Да, темноглазый молодой человек, мне есть, что завещать.

Затем он задал второй вопрос, так как счел бестактным спрашивать, что же там есть у бедной старухи за душой.

– Да, я собралась на тот свет.

– Но почему?

Она, не переставая писать, ответила:

– Если меня собираются выкинуть из этого дома, то я лучше уйду сама. Тем более есть большая вероятность, что место, куда я отправлюсь по собственной воле, будет лучше, чем эта комната. Я ни за что не отправлюсь в дом престарелых. Ни за что и ни при каких обстоятельствах. Ясно вам?!

– Ваше право, но прошу заметить, что там вас будут окружать…

– В том-то и дело, болван (Фредерик даже ахнул от такой грубости в свой адрес), что там одни старики. Здесь никто мне не напоминает о моей старости, только зеркало, и то, как вы заметили, в моей комнате его нет. Отправиться туда – это равносильно смерти.

– Я подумаю, что можно сделать, миссис Норис. Очень странно, что вы не смогли убедить главного врача в своей… М-мм, – доктор Браун внезапно замялся.

– В своей что?

– Странности.

– Я обыкновенная, доктор Браун, ничем не хуже вас и других докторов. Сами вы странный.

– А кому вы собираетесь все завещать, если не секрет? – Фредерик решил перевести тему в мирное русло.

– Своей будущей собаке, – сказала старуха серьезным голосом.

– Что? – неожиданно засмеялся доктор. – Вы сейчас шутите?

– Нет, – тем же серьезным тоном ответила миссис Норис. – Я завтра же куплю щенка и завещаю ему все, что у меня есть.

– А почему не Адольфу Добельмановичу?

– Адольфу Добельмановичу, к сожалению, не сможет ничего дать мой адвокат, да и к тому же Адольф никак не сумеет моими деньгами распорядиться. К сожалению, Адольфа Добельмановича вижу только я.