Храм мотыльков

Моя и папина ошибка была в том, что мы считали твой мир – болезнью и хотели ее сначала вылечить, а когда нам этого не удалось, то просто искоренить ее. У меня свои методы были, у папы – свои.

До встречи, Уильям. Будь там, где тебе хорошо. Будь тем, кем тебе хорошо.

Люблю тебя на трех языках мира, и если бы я знала больше языков, то, несмотря на разное звучание слов, все они передали бы одинаково точно твое имя и мою любовь к тебе.

Пока. Мама.Тереза Бах»."

"Доктор Браун дочитал письмо, а затем положил его аккуратно на прежнее место и накрыл Библией.

«Вроде, все так и было».

– Уильям, – негромко сказал Фредерик, чтобы юноша вернулся обратно к нему.

– Я ничего не видел и ничего не слышал.

– Да ничего и не было. Скажи мне, как давно ты не видел маму?

– Год.

«Его мать пишет очень красиво и живо. Не удивлюсь, если она писательница или журналистка. Возможно, даже поэтесса. Нужно у него это аккуратно выяснить, не ссылаясь на письмо, которое я не должен был читать», – подумал про себя доктор Браун.

– Ты скучаешь по ней?

– Нет.

– А пишешь ей обратные письма?

– Иногда. Но они короткие – «Хорошо. Спасибо. Пока». Она всегда пишет почти об одном и том же, а я ей отвечаю одними и теми же словами.

– Кем работает твоя мама?

– Она – библиотекарь в одной из церковных школ.

«Можно было догадаться».

– Она, наверное, очень верующая.

– Да, так она считает.

Уильяма, по всей видимости, уже утомила беседа, потому что он начал отвечать короткими фразами. Доктор Браун это понял.

– Хорошо, спасибо, Уильям.

– За что, Фре?

– За наш с тобой разговор. Я очень ценю искренних и откровенных людей.

– А вы можете привезти мне мороженого, Фре?

– Какое мороженое ты предпочитаешь, Уильям?

– Я люблю с зеленым чаем.

– А если такого не будет? – решил заранее уточнить Фредерик.

– Тогда не берите никакое.

– Хорошо, я принесу тебе завтра утром мороженое с зеленым чаем.

– А теперь вам спасибо, Фре.

– Пока не за что, Уильям. Завтра, к сожалению, не получится познакомить тебя с миссис Норис, так как по понедельникам она теряет память и не помнит совсем ничего.

Она не сможет тебе рассказать ничего интересного, а все, что скажешь ей ты, она забудет. Давай лучше во вторник!

– Забавная она. Ладно.

– До встречи, Уильям.

– Пока, Фре.

Доктор Браун вышел из комнаты, а затем одним глазом посмотрел в щель. Юноша встал с кровати, подошел к окну и вставил в уши черные наушники, которые лежали на подоконнике. Затем он энергично начал кивать головой.

«Не любит Баха, но любит музыку», – улыбнулся про себя доктор и покинул своего молодого друга.

Глава шестая

Всю дорогу домой доктор Браун думал о том, что речь и развитие Уильяма остановились в возрасте двенадцати-тринадцати лет.