Храм мотыльков

Зато беседа с ними всегда казалась ему познавательной и чрезвычайно интересной.

– Понимаю. А почему ты так ухаживаешь за ним, почему не даешь ему умереть, если это доставило бы тебе радость?

– Нет, Фре, – юноша начал немного злиться. – Вы меня не поняли! Я не говорил, что мне хочется, чтобы он умирал. Мне нравится знать, что его жизнь находится в моих руках и что я в любой момент способен его убить, если захочу!

Но мне кажется, что если я порву на части военного, то мне не станет хорошо, а даже, наверное, наоборот. Я наливаю в него воду и протираю каждый день листья, чтобы он был красивым. Нет, я не хочу, чтобы он умирал, но мне нравится думать о том, что я могу его убить. Теперь вы понимаете, Фре?

– Да, теперь я все понял, Уильям. Прошу простить мне мою невнимательность. Позволь спросить у тебя еще кое-что: а мама твоя тоже ассоциативно присутствует в этой комнате?

– Да.

– Позволь мне выдвинуть свою версию, Уильям, так сказать, реабилитировать себя в твоих глазах…

– Давайте, Фре.

Доктор Браун перевел взгляд на один-единственный предмет в этой комнате, который мог бы напоминать юноше маму.

– Твоя мама – это Библия.

– Да, вы знали, Фре. Вы не глупый.

Все же этот юноша, несомненно, казался доктору Брауну старше по развитию, чем его десятилетний сын Дон, взять хотя бы тот факт, что его ругательства имели более интеллигентный характер.

Хотя это, наверное, проблема воспитания, а не возраста.

– Я смотрю, маму ты тоже протираешь каждый день и бережно относишься к ней.

– Да, я маму иногда открываю, чтобы прочесть, но сразу же закрываю. Потому что трудно.

Фредерик вспомнил, что хотел после работы заехать в книжный магазин и купить обещанные книги Дону.

– Ты, наверное, чего-то не понимаешь? Она написана сложным для тебя языком?

– Да, очень сложным.

– Письма мамы кажутся тебе более понятными, правда?

– Да. Там всегда написано простым языком.

– Хорошо, Уильям. Ты знаешь, я тебе хочу сказать, что не стоит расстраиваться по поводу Библии. Ты и не обязан ее сейчас понимать. Для каждой книги всегда приходит свое, самое подходящее время. Если трудно читать, то закрой и не открывай ее больше. Забудь, спрячь далеко или выброси! Однажды эта книга сама попадет к тебе в руки самым неожиданным и странным образом, ты откроешь ее и все поймешь. Это правда!

Я хочу завтра принести тебе другую книгу. Говорю сразу – тебе совсем необязательно ее открывать, Уильям, но мне почему-то кажется, что она тебе может понравиться.

– Мне не нравится читать книги, Фре.

– Потому что тебе не попадались интересные книги, Уильям.

Юноша вдруг неожиданно засмеялся.

– Что тебя рассмешило, если не секрет?

Голубоглазый собеседник, который показывал свои глаза сейчас только небу и снежным лесам, перестал смеяться.