Хроники Академии Сумеречных охотников. Книга 2

Он явно готовился к исповеди.

Саймон глубоко вздохнул, готовый ко всему, что бы он сейчас ни услышал. Он знал, что речь может пойти и о чем-то очень плохом. Надо было взять себя в руки.

– Значит, спрашиваешь, что ты натворил? – переспросил Алек. – Ничего. Просто спас жизнь Магнусу.

Саймон почувствовал, что у него ум за разум заходит. Он чуть было не извинился снова, но вовремя сообразил, что сейчас это будет неуместно."

"– Магнуса похитили, и я пошел в адские измерения – спасать его. Никакого особого плана у меня не было: вызволить Магнуса, вот и все. По пути сильно пострадала Изабель.

Всю свою жизнь я всегда хотел только одного – защищать людей, которых люблю, спасать их от всех опасностей. Так должно было случиться и в тот раз. Но я не смог. Не смог помочь ни ему, ни ей. А ты смог. Ты спас жизнь Изабель. А когда отец Магнуса уже собрался забрать его к себе и я ничего не мог с этим поделать, вмешался ты. В прошлом я сильно тебя недооценивал. Ты сделал все то, что всегда хотел делать я, а потом просто ушел. Изабель была в отчаянии. Клэри – и того хуже. Джейс рвал на себе волосы. Магнус чувствовал себя виноватым во всем. Всем было очень плохо и больно, и я хотел им помочь. Ты вернулся – но уже не помнил ничего из того, что сделал. Я и так-то не очень хорошо схожусь с незнакомцами, а ты оказался очень сложным незнакомцем, поверь. Я даже не мог с тобой разговаривать. Но не потому, что ты сделал что-то не так. А потому, что я не мог ничего сделать, чтобы восстановить наши отношения. Я был должен тебе так много, что за всю жизнь не расплачусь, – а сам даже не знал, как тебя благодарить. Потому что моя благодарность ничего бы для тебя не значила. Ты ведь ничего не помнил.

– Ого, – выдохнул Саймон. – Ничего себе.

Странно было думать о безликих незнакомцах, которые считают его героем. Но куда страннее было слышать, как Алек Лайтвуд – который, как Саймон думал, терпеть его не может, – рассказывает о Саймоне так, словно он и правда герой.

– Значит, ты не ненавидишь ни меня, ни Клэри. Ты вообще никого не ненавидишь.

– Я ненавижу, когда меня заставляют говорить о своих чувствах, – уточнил Алек.

Саймон поглядел на него. С губ уже было готово сорваться извинение – но так и не сорвалось. Вместо этого Саймон широко улыбнулся, и Лайтвуд смущенно усмехнулся в ответ.

– Но, оказавшись в Академии, я что-то стал этим злоупотреблять.

– Могу представить, – отозвался Саймон.

Он так и не понял, что будет дальше с ребенком, о котором заботятся Алек с Магнусом. Но Изабель, судя по всему, уверена, что они оставят малыша себе.

– Я бы хотел, – продолжал Алек, – вообще не говорить о своих ощущениях как минимум год. А еще – поспать примерно столько же. Дети вообще хоть когда-нибудь спят?

– Раньше я сидел с маленькими, – сказал Саймон.