Хроники Академии Сумеречных охотников. Книга 2

В случае с Джорджем это означало джинсы и рубашку-поло с длинными рукавами; в случае с Саймоном – выцветшую футболку, завалявшуюся у него еще с тех времен, когда его группа называлась «Отряд смерти морской свинки». (К счастью, всю последнюю неделю она провалялась на полу в спальне и не удостоилась той же чести, что остальные футболки, – стать туалетом для крысы.) Потом без лишних разговоров оба принялись собирать вещи. В Академии не было больших помещений для общих праздников – и, может, это и к лучшему, размышлял Саймон. Особенно после того, как на последней школьной вечеринке один из первокурсников не справился с зажженной арбалетной стрелой и случайно подпалил крышу Академии.

Так что не будет у них никакого выпускного бала, никакого позирования перед камерами с гордыми от счастья родителями, никаких альбомов и никаких академических шапочек. Будет только ритуал Восхождения, что бы он ни значил и чем бы ни обернулся. Окончание Академии и начало новой жизни.

– Надеюсь, это не значит, что мы никогда больше не увидимся, – внезапно заявил Джордж таким тоном, что не оставалось никаких сомнений: его это действительно тревожит.

Саймон собирался вернуться в Нью-Йорк, а Джордж – в лондонский Институт, где его всегда были рады видеть. Но что такое расстояние шириной в океан, когда можно поставить портал? Или, в крайнем случае, пообщаться по «мылу»?

– Конечно, нет, – заверил Саймон.

– Но и как прежде тоже уже не будет, – добавил Лавлейс.

– Нет, видимо, не будет."

"Джордж занимался тем, что аккуратно сворачивал носки и укладывал их в чемодан. Саймон понял, что друг и вправду очень обеспокоен, – потому что за два года это был первый раз, когда Лавлейс делал что-то аккуратно.

– Ты ведь знаешь, что ты мой лучший друг, – не поднимая головы сказал Джордж. И сразу же добавил, не давая ему возразить: – Не волнуйся, я знаю, что я не твой лучший друг, Сай. У тебя есть Клэри. И Изабель. И члены твоей группы. Я понимаю. Просто подумал, что ты должен это узнать.

Строго говоря, Саймон и так это знал. Правда, он никогда особо об этом не задумывался: в том и заключалась вся прелесть Джорджа, что о нем можно было не думать. Вот Саймон и не думал, не ломал себе голову над тем, почему сосед поступил так или иначе.

Тот всегда оставался уверенным в себе, надежным Джорджем. Он всегда был рядом, неизменно приветливый и готовый делиться хорошим настроением со всеми вокруг. И только сейчас Саймон задумался, насколько хорошо Джордж на самом деле его знал, и наоборот – так ли уж хорошо сам он знал Джорджа. Он вспомнил их ночные страхи, что их отчислят из Академии, вспомнил свои жалкие страдания по поводу Изабель и еще более жалкие страдания Джорджа по поводу всякой девушки, попадавшейся ему на пути.