Хроники Реликта. Том 2

– Я… буду… стрелять! – скрежещущим голосом произнес Баренц."

"– Идите, идите. – Грехов подтолкнул растерянную Видану к выходу. – Старик шутит. – Повернулся лицом к Баренцу и шевельнул пальцем. Комната с гулом качнулась, изменила форму, сжалась и снова стала прежней. – Пусть дети уйдут, Ярополк, а мы поговорим.

Ставр хотел возразить, но встретил взгляд черных, бездонных глаз Грехова и повел Видану к двери, захватив по пути одежду.

В коридорчике они оделись, заняли кабину метро, вышли в метро Софии, поднялись на холм, освещенный лучами вечернего солнца.

Ставр поцеловал девушку в щеку, собираясь тут же стартовать в бункер, где остался Грехов, но Видана удержала его:

«Что происходит, эрм? Почему Баренц… там… с оружием? Он с ума сошел?»

«Нет, Дана, его запрограммировали».

Глаза Виданы расширились, она приложила ладонь ко рту.

«Боже мой! Что же теперь будет?»

«Не знаю. Грехов найдет выход. Кстати, ты совершенно не обратила внимания на… мой… на меня…»

«Обратила, мой милый. Ты теперь похож на металлическую статую, разве что чуть более теплую. А вот ты – действительно не заметил…»

«Что?»

«Я тоже сделала Д-прививку, так что мы теперь неразлучны.

Попроси Грехова, чтобы он взял меня с вами. Я просила, но он отказал».

Ставр долго смотрел на зябко вздрагивающую девушку, на губах которой играла легкая улыбка, осторожно обнял, словно драгоценную вазу из хрупкого хрусталя, поцеловал в губы:

– Ты очень красивая на фоне вечернего солнца. – Отступил на шаг, откровенно любуясь ею. – Но ведь кто-то должен ждать меня здесь, дома? Какой еще стимул может гнать интраморфа из дальних далей на Землю?

– Лицемер! – Она сердито топнула ногой, отвернулась.

 – Уходи, видеть тебя не желаю.

Когда она повернулась обратно, его уже не было рядом, и душа девушки рванулась следом, плача и смеясь, обнимая и целуя…

В бункере Железовского уже никого не было, и Ставр завернул к Баренцу, который жил на окраине Североморска. Однако дома воеводы синклита не оказалось. Постояв в задумчивости возле дома, Ставр сел в такси и вернулся обратно к метро, с горечью пережив встречу с бандой ублюдков на аэрах, которые с визгом и хохотом облили светящейся краской монумент Славы на берегу Кольского залива, возведенный в честь погибших моряков во время Второй мировой войны сотни лет назад.

Мир не менял своих ориентаций на вседозволенность и продолжал смеяться, любить, веселиться, искать наслаждений, беситься и ненавидеть, несмотря на неумолимое приближение «конца света» в паутине нагуалей. А те, кто это ощущал, спешили воспользоваться своим знанием, презирая всех, в том числе и самих себя, низводя свои потребности в ранг высшего закона, отрицая законы морали и этики.