Хроники Реликта. Том 2

 – Кое у кого из нас были сомнения… уж слишком гладко проходили наши операции… А мы грешили на Алсаддана, что он – главный реализатор воли эмиссара… если не сам эмиссар».

«Алсаддан – личность сильная и страшная, и добивается он абсолютной власти в Системе. Еранцев и Шкурин для него конкуренты в данном аспекте. Пока они делают общее дело, он их не тронет, но потом…»

«То есть они обречены».

«Но сам Хасан находится в таком же положении. Пока он действует в нужном направлении, эмиссар его поддерживает, а потом выбросит за ненадобностью. Самое страшное, что, даже если Алсаддана поставить диктатором Системы, он не сможет удержать власть такого объема».

«Что же нам делать?»

«Немедленно эвакуировать женщин и детей за пределы Солнечной системы! Остальным готовиться к эгрегорному отпору, то есть настроить все светлые эгрегоры к пси-войне на этом уровне. Только в этом я вижу шанс для «контр-3» выжить».

«Мне поверят не все…»

«Вы же координатор!»

«Не имеет значения, кое-кто в руководстве «контр-3» тоже видит себя диктатором».

– Я могу переместить вас в будущее, – медленно сказал Сеятель голосом Грехова; даже Прохор понял, что предлагал свою помощь именно серый призрак.

Прохор вздохнул, расправил плечи.

– Спасибо. Времена не выбирают. В них живут и умирают. – Он повернулся к Ставру, обнял его, похлопал по спине. – Держись, мальчик, еще свидимся.

Ушел.

Оставшиеся в комнате проводили его пси-взглядами до метро, глянули друг на друга.

«Готовься к драке, файвер, – сказал Сеятель-Грехов (больше – Грехов). – Зови остальных. Попытаемся изменить Прибытие, область потенциально возможного, в соответствии с нашими законами. Игроку действительно наплевать, сколько погибнет – даже не людей – цивилизаций! – при его очередном ходе, но мы ведь – люди! И защищаем людей, какими бы они ни были».

– Мы были звездами. Истоки наши в них. Все в мире скроено из их горячей ткани[72], – продекламировал Ставр.

Грехов-Сеятель улыбнулся.

«А ты романтик, файвер. Не обижайся, это комплимент. Но все же опасайся подниматься по лестнице Сил выше своих возможностей. Для человека, пусть он даже трижды файвер, существует биологический предел, до которого он в состоянии держать форму… и контролировать психику».

«Я сам себе предел!» – выпрямился Ставр.

В глубине дома гулко всхлипнуло чужанское метро, раздалось знакомое тумм-тумм-тумм, и в гостиную вполз чужанин Морион.

– Привет, дружище, – сказал он голосом Диего Вирта.

– Привет, – растерялся Ставр, ожидая обычной огненной пси-речи, а не слов человеческого языка.

Грехов хмыкнул.

– Как видишь, чужане сложа руки не сидят, совершенствуются. Пошли, дружище, нам пора делать свое дело.

– Куда? – спросил Морион.

– Выключать из действия гуррах.