След пираньи

Без команды Михась погнал прочь – но не зарываясь, соблюдая все правила.

– Где это мы? – поинтересовался Мазур.

– А черт его знает, Кирилл, мне-то откуда знать? Ты же тутошний.

– Я тут бываю раз в сто лет… Ладно, гони куда попало, лишь бы подальше.

– Базу вызвать?"

"– А чем нам поможет база… – скривился Мазур. – Ты гони, гони, где-нибудь да определимся… – Глянул на ближайшую табличку с названием улицы. – Ага, где это у нас Байкальская? Правый берег, это-то я помню… Держи на ост.

Еще через четыре квартала Мазур почувствовал себя увереннее, стал показывать дорогу, то и дело кидая косые взгляды на зашевелившуюся белокурую.

Ага! Ремень у него был старого доброго фасона – с обычной пряжкой. Быстренько его сдернув, Мазур сделал мертвую петлю и захлестнул ею запястья пленницы. Она открыла глаза, попыталась дернуться. Мазур бесцеремонно надавил ладонью, опрокинув живой трофей на сиденье:

– Лежи тихо, подруга. А то больно сделаю, твоими же пассатижами… так, теперь направо, дуй к сопкам, там нас ни одна собака не потревожит…

Места пошли насквозь глухие.

Справа высокая сопка, аккуратно стесанная с одного бока на приличную высоту, чтобы сделать место для дороги, уводившей в сосновый бор. Асфальт вскоре кончился, потянулась разбитая колея. Бор редел, по обеим обочинам все чаще попадался индустриальный мусор – ржавые кабины здоровенных грузовиков, ржавые бочки, груды вовсе уж непонятного металлического хлама, лысые покрышки. Впереди замаячили серые строения.

– Нервничаешь, сучка? – ласково спросил Мазур, пощекотав пленницу за бочок указательным пальцем. – И правильно делаешь…

В глазах у нее стоял откровенный страх, но все же изо всех сил пыталась взять себя в руки. Недобро пообещала:

– Вы ответите. Я сотрудник… – и прикусила язычок.

– Сотрудница, – поправил Мазур. – Русский язык знать надо. Или ты у нас из мужика переделанная и еще не привыкла?

– Сволочь…

Он без церемоний остановил ее оглушительной пощечиной, подумал и отвесил еще одну – чтобы разбить губу, чтобы кровушка на светлую куртку живописно закапала.

Она и закапала, конечно.

– Так чего ты там сотрудница? – спросил Мазур.

Она промолчала, с ненавистью зыркая исподлобья.

– Э-э, ты это брось, – сказал Мазур, поворачивая ее голову правее. – Ты нам машину не пачкай, капай на себя… Где трудишься, говорю?

Молчание. Правда, он особенно и не настаивал – не видел особой нужды.