След пираньи

Остальные где? И сколько вас, волюнтаристов? Лодку, как я понимаю, где-то в отдалении оставили, а сами рыскаете пешочком, хорошо еще, я тебя вовремя засек, а там уж проще было…

– Говорю тебе, я мирный турист, – сказал Мазур. – Сущий голубь, как ты совершенно правильно определил.

– Ты поглядывай, – бросил седой одному из своих. Тот встрепенулся, подхватил прислоненный к скамейке, подальше от Мазура, карабин, отошел к лесу.

– Туристы, родной, с таким арсеналом не шляются, – сказал седой уверенно. – А военных на триста верст поблизости нет.

Не в германский же тыл тебя на разведку послали? Сам рассуди, откуда тут германский тыл? Никаких тут вражьих тылов, одна тайга… И на охоту с такими стволами никто не ходит. В общем, влип ты, как проститутка Троцкий. И пока я не начал над тобой твоим же ножичком эксперименты ставить, лучше колись сам. И быстренько, некогда нам тут арии распевать. Кратенько, быстренько: где остальные, что задумали? Что за новая идея Карзубину в голову стукнула. И все прочее. Твою рожу я что-то не помню, надо полагать, вызвали новеньких, нам неизвестных, то-то на пристани крутились эти… с плотами. Сплавщики, мать их так. Якобы. Ну?

– Да говорю тебе… – взревел Мазур.

И получил пинок под ребро, так что поневоле умолк, охнув.

– Будешь повышать голос, тварь, я тебе по старинному обычаю ерша в задницу запихну, – сказал седой, привычно сминая меж пальцами мундштук папиросы. – А назад его вытащить будет не в пример труднее, все равно, что ежа против шерсти родить… Усек? Глядишь, и жизнешку свою поганую выторгуешь…

– А это наверняка? – спросил Мазур.

– Я тебе не Господь Бог, чтобы обещать наверняка. Там видно будет.

– Тогда какой мне смысл с тобой откровенничать?

– То есть как это? – удивился седой. – Есть же разница: помирать тебе тихо и культурно или – как драной кошке у скорняка… А может, и помилую. Смотря что споешь. Я по всему твоему виду просекаю, что человек ты в наших играх совершенно случайный, вдруг и не буду руки поганить лишним утопленничком… Тебе что Карзубин наговорил? Что я мелкая сявка, которую взять за жопу еще полегче, чем пьяную пэтэушницу? Очень похоже – то-то ты на меня зенки таращишь без всякого страха и почтения, будто на посиделки пригласили…"

"– Городской, – мрачно обронил тот, что остался при вожаке.

 – Бля буду, городской. Привык, что прокуроры по асфальту косяками гуляют, а каждому перекрестку свой мент полагается, при палке и свистульке… Король, дай я ему покажу, как в зоне на оленях ездят…

– Стоять, – мимоходом обронил вожак, и тот примолк. – Так вот, гость дорогой.