След пираньи

 – Никого я везти не собираюсь, я здесь вообще человек случайный, видели номера? Заехал вещички забрать, понятия не имел, что тут у вас извозчики – и кони топают на рыночной на площади…

Один – если не притворялся, самый поддавший из троицы – все еще колотил в стекло и надсаживался:

– Нет, ты личико-то покажи, Гюльчетай!

От стоявшего в стороне темного большого БМВ – не самой последней модели, но все же довольно новенького – к ним решительно направились еще один верзила в штатском и милиционер при белых ремнях.

– Ладно, – сказал Мазур. – Разойдемся, мужики, мне еще ехать и ехать…

Стал обходить машину со стороны капота.

Услышав, как шаркнули по асфальту каблуки – это кто-то кинулся следом – обернулся как раз вовремя, чтобы перехватить руку с каким-то предметом. Взяв на излом, припечатал атакующего лбом о капот. Предмет выкатился под свет фар – электрошокер. Не теряя времени, сбил второго, распахнул дверцу, забросил внутрь сумку, выпрямился. Джен завела мотор – и тут же раздался длинный свисток.

Это не группа захвата, пронеслось у него в мозгу. Совершенно неграмотно работают. Видимо, в момент сообразили, гады, что нездешний транзитник – еще более лакомый кусочек, нежели частный извозчик, не заплативший положенной дани…

Двое только еще поднимались, слишком растерянные, чтобы успеть разозлиться.

Третий растерянно застыл соляным столбом с ошарашенно-оскорбленным видом короля, получившего пинок под зад в собственном тронном зале…

Мазур, запустив руку во внутренний карман, выхватил тугую пачку денег, согнутым указательным пальцем поддел обертку и с молодецким криком:

– Лови! – метнул прямо в лоб оскорбленному королю.

Пачка сначала угодила ему в лоб, а уж потом рассыпалась.

В мертвенно-синем свете запорхали пятерки. Двое, спешившие от БМВ, даже приостановились: зрелище, в самом деле, было незаурядное, не каждый день такое выпадает… Кошкой скользнув на сиденье, Мазур крикнул:

– Подбирай, орда! – и распорядился: – Полный газ!

Джен лихо рванула влево – с визгом покрышек, по-американски врубив высокую передачу, так что колеса прокрутились по асфальту не хуже, чем у какого-нибудь Шварценеггера. Машину слегка повело вправо-влево. Мазур оценил ситуацию с первого взгляда, и, едва они скрылись за первым же поворотом, распорядился:

– Тормози.

Пусти меня за руль.

Она перебралась на пассажирское место, явственно пошатываясь, полузакрыв глаза. Лицо блестело от пота.

– Тяжко? – участливо спросил Мазур.

Она виновато улыбнулась:

– Я же говорила – иногда весь первый день лежу трупом…

– Ничего, – сказал он ободряюще. – Прекрасно держишься пока…

И горестно подумал: право же, это профанация героического спецназа – напарница с женскими хворостями.