След пираньи

Кацуба фыркнул:

– Может, тебе и жопу на ночь? Ты, блядь, будешь веселиться, вендетту устраивать во глубине сибирских руд, а мы тебе – нервишки успокаивать? Нет уж, надо было, чтобы у тебя серые клеточки заработали со страшной силой, чтобы ты извертелся весь, убедительные оправдания выдумывая… – Он пригладил кошачьи усики ногтем большого пальца. – Считай, что это тебе было вместо строгача с занесением по партийной линии – надо ж чем-то компенсировать отсутствие парткомов, легоньким моральным террором разве что…

– Сука ты, майор, – сказал Мазур беззлобно.

"

"– А то, – кивнул Кацуба. – Должность такая. Ты еще с генералом не общался, в роли проштрафившегося, Глагол бы тебе выписал впечатлений на всю оставшуюся жизнь… Словом, нету больше твоих пальчиков у паромщика, поскольку нету хаты. И не был ты там никогда.

– А пижманские менты их снять не могли? По горячим следам? – То-то и оно, что не сняли, – сказал Кацуба. – Там тебе не Скотланд Ярд, там провинция а натюрель… Ладно, шагай и ухо востро держи…

Мазур кивнул, вылез из машины и быстро поднялся по грязным ступенькам.

Его уже ждали – навстречу моментально шагнул парень лет тридцати с неприметным лицом и, невнятно пробормотав звание и фамилию, скороговоркой спросил:

– Гражданин Мазур?

Но спросил явно проформы ради, судя по тону, должен был знать Мазура в лицо. Возможно, и был на том допросе в областном УВД – Мазур тогда не особенно приглядывался к лицам, все они выглядели близнецами, и не было ни нужды, ни желания их запоминать…

А вот полковника Бортко Мазур никогда прежде не видел, но опознал моментально: по экстерьеру. Вряд ли их тут имелось двое, таких.

Медведеобразный верзила в штатском сидел, отодвинувшись от стола насколько возможно – стол ему был определенно мал, как и сама комнатка, довольно спартанского стиля, украшенная лишь ярким плакатом-календарем с изображением ушастого русского спаниеля и большим прямоугольным зеркалом в довольно новенькой деревянной раме.

Провожатый, стараясь двигаться как можно тише, поставил себе стул в углу и примолк там. Бортко, неуклюже обогнув стол, вышел навстречу Мазуру Физиономия у него была самая что ни на есть простецкая – хоть сейчас засылай тайным агентом к пьющим слесарям, никто и не заподозрит внедренки.

Причем, что интересно, Мазур не подметил и тени лицедейства – а это означало, что лицедейство было высшего класса, маска попросту приросла к лицу…

– Мазур, стало быть, Кирилл Степанович? – спросил Бортко с некоторой даже ноткой радушия. – Садитесь вот сюда и доставайте табачок, если курите… – Он вернулся на свою сторону стола и немного помолчал, опустив взгляд к лежащим на коленях широченным ладоням.