Хуррит (СИ)

Второй просто глуп, поддался эмоциям, оказался ведомым у брата Ады. Плохо, что между камнями песок — он заглушает звуки. Будь это твердая земля или галька повсюду, украинцы себя уже выдали бы.

Прошло еще с десяток томительных минут — если они синхронно продвигаются ко мне с разных сторон, я могу оказаться в ловушке. На расстоянии пятнадцати-двадцати метров можно заметить фигуру человека даже на песке — проклятая половина Луны светила достаточно ярко. Немного поменяв положение тела, чтобы смотреть на одиннадцать часов, приготовился стрелять. Все зависит от того, рискнет ли Данила стрелять на голос.

— Хохлы, даю вам право сдаться, или убью Данилу первым!

Расчет оправдался: взбешенный украинец сделал три выстрела. Все три прошли выше, даже не зацепив скалы рядом со мной. Стрелковая подготовка у Данилы была хреновой. Еще до этого дня мы пару раз обсуждали с Адой наши действия в случае встречи с ее братом. Девушка была против убийства, но понимала, что Данила опасен прежде всего для нее.

Локацию Данилы определил еще при его первом выстреле: три выстрела дали мысленно обрисовать контур тела на песке. Мой ответный выстрел был всего один — сразу катнулся влево. Ожидаемых выстрелов со стороны Андрия не прозвучало, что еще раз подтверждало мою мысль об отсутствии у последнего слепой ненависти и жажды мщения. Или украинец оказался умнее и подбирается на дистанцию прямой видимости. Я смело отполз влево в направлении, откуда звучали выстрелы Данилы. С расстояния пятидесяти метров не попасть в него было бы унизительно для офицера спецназа ГРУ. Теперь между мной и Андрием оказался крупный камень — пристроившись за ним, прокричал противнику:

— Андрий, выслушай меня. Уходи или сдавайся, у меня нет причин убивать тебя.

Одиночный выстрел был ответом на мои слова — либо Андрий был полный профан, либо просто стрелял куда-то в небо. По звуку выстрела, украинец не поменял прежней дислокации, я мог бы снять его без особых усилий. Но убивать украинца не хотелось — без влияния Данилы он мог стать хорошим товарищем.

— Андрий, не дури, ты у меня на мушке, Данила мертв. Но против тебя ничего не имею. Ты офицер, я тоже. Мы все выполняли свою работу, жаль, что оказались по разные стороны.

В этот раз украинец не стрелял, я уже решил, что он под прикрытием моего голоса подбирается ближе, когда услышал, как он позвал Данилу.

— Он мертв, Андрий. И ты был бы мертв, но мне не нужна твоя смерть. Что нам делить в этом мире? Здесь нет хохлов и москалей, нет России и Украины, есть только мы — несколько несчастных, заброшенных в дикие времена. Бросай оружие и выходи, в третий раз предлагать не стану.

Молчание длилось почти минуту, прежде чем услышал его голос:

— Я твои рабом не буду, если выйду, то как равноправный.