Хвостатым здесь не место!

— Не втягивайте меня в ваши семейные разборки! — я скрестила руки на груди, пытаясь изобразить уверенность. Пусть думает, что не боюсь его! И плевать, что это не так.

— Нет, нет, нет, — поцокал он, манерно покачав перед моим лицом пальцем из стороны в сторону. — Вы сами в них влезли и все никак не отцепитесь! Мешаетесь под ногами.

— Чем я вам помешала? Взорвать родного брата?

Юрий на секунду прикрыл глаза, будто борясь с собой, затем вдруг сжал в кулак руку, слегка качнувшись в мою сторону.

Я отпрыгнула в сторону, чувствуя, как вновь подскакивает пульс.

— Надеюсь, моего брата вы так же выбешиваете, и он прибьет рано или поздно вас самостоятельно, — на его лице уже вновь было лукаво-веселое выражение, которое так не вязалось со смыслом его слов. — О! Смотрите! А вот и обещанный сюрприз.

В это время дверь здания распахнулась, и на крыльцо вышла моя мать.

Не знаю, кого я ожидала здесь увидеть, но уж точно не ее. Видимо, хотя бы в этом мы с ней были схожи, потому что по той гамме не самых лицеприятных чувств, что отразилась на ее лице, стало ясно — ей «сюрприз» тоже не слишком понравился.

Но она быстро с собой справилась, легко спорхнула с крыльца и двинулась в нашу сторону.

— Юрий Андреевич, сколько раз я вам говорила, не отвлекайте меня по пустякам! Я художник, творец! Разве можно работать в такой обстановке? Я и так уже вся на нервах… — женщина изобразила настоящее страдание на лице и картинно приложила ладонь ко лбу.

— Думал, вам будет приятно увидеться с дочерью, — хмыкнул черт, не обращая внимания на недовольный тон. — Надеялся, вдохновитесь и уже доделаете свой проект. Если бы вы согласились пожить в моем доме, и мне не пришлось бы снимать вам гостиницу в городе — времени бы у вас было больше.

— Да я!.. Да я!.. — задыхаясь от эмоций, она буквально покраснела от возмущения. — У вашего дома дурная энергетика, я вам сразу сказала. Я работаю так быстро, как могу. А с ней…

Она повернулась в мою сторону, смотря с таким возмущением, будто это я напросилась на встречу.

— Мы уже успели увидеться, так, Кристина? — тон явно не терпел возражений.

Я все понимала. Я была рычагом давления на Андрея, а мать — рычагом давления на меня. Видимо, Финик-старший просто не придумал ничего лучше, кроме как найти ее и привести сюда. Учитывая, сколько, должно быть, трудов ему это стоило, вещь, украденная у него, действительно должна была быть очень ценной.

У матери, между тем, обнаружилась аллергия на нечисть, и теперь ее всю буквально разрывает от противоречия — желания заработать огромную

кучу обещанных ей денег и желания убраться подальше от этого дома и его обитателей.

Я все это понимала, за исключением одного: с чего это Юрий решил, что меня это будет заботить? Она уже много лет не интересовалась моей судьбой.