Снегурка для опера Морозова (СИ)

— Показания девушек, — ещё стопка бумаг ложится на стол, — которых, судя по описанию, купленные тобой пэпсы забирали с улиц, силой заталкивали в машину и привозили к тебе, а потом ты им угрожал тем, что отправишь в камеру к зэкам или повесишь на них, их родственников, нужное подчеркнуть, убийство, если они не перестанут сопротивляться. Заявление от нашего сотрудника, Морозова Дениса Валерьевича, о похищении его невесты. Заявление самой Анастасии мы тоже сюда приложим, но, как ты понимаешь, оно уже ничего не решает. За существенный вклад в раскрытие этого дела я буду ходатайствовать выше, чтобы капитана Морозова восстановили в звании и должности. А у тебя, подпол, — пренебрежительно выплёвывает Стас, — всё еще два выхода. Ствол или папка?

В кабинете повисает такая тяжёлая тишина, что я слышу стук собственного сердца и как тяжело дышит мой главный личный враг.

— Коновалов, у меня нет на тебя столько времени, сколько ты постоянно отнимаешь, — Стас поднимается и встаёт за спиной у подполковника. — Я жду решение. Три... — начинает отсчёт,—два... один...

Глава 37 Анастасия"

"— Насть, ну ты где? — возмущается в трубку Денис. — У меня всего полдня свободных.

— Да бегу я уже, бегу, — сбрасываю звонок и, засунув палец в рот, закрываю дверь на ключ.

Торопливо спускаюсь по лестнице, на ходу застёгиваясь и натягивая шапку. Щёки пылают от волнения и предвкушения. Мы едем в ЗАГС подавать заявление. Всё по-настоящему! Смотрю на своё колечко в форме снежинки и восторженно вздыхаю. Я такая счастливая, что лопну сейчас. И даже недавние события никак не влияют на моё состояние. Всё это в прошлом. Денис сказал, что мне больше ничего не угрожает, а я ему верю. Он самый лучший, самый мой любимый.

Выбегаю из подъезда и сразу попадаю в крепкие руки Дениса. Стискивает в объятиях, кружит, останавливается и целует так, что аж дыхание замирает, а мир вокруг нас перестаёт существовать. Божечки, я никогда не привыкну к этим сказочным ощущениям.

— Что случилось-то? — интересуется Денис и заглядывает мне в глаза.

— Ничего, — виновато закусываю губу.

— Ну говори уже, — он улыбается и трётся носом о мой нос. — Ругаться не буду.

— Порезалась, — вздыхаю и демонстрирую свежую красную полосу на пальце.

— Как ты умудрилась?

Денис улыбается и нежно целует мой пальчик.

— Торопилась бутерброд сделать, — бормочу обиженно, словно это он виноват во всём.

— Горе ты моё луковое, — обхватывая меня рукой за плечи, прижимает к себе и ведёт к машине. — Проголодалась?

— Для тебя...

Достаю из кармана аккуратно завёрнутый в пакет бутерброд.

— Спасибо, — расплывается в широкой улыбке.

Денис открывает дверцу и помогает мне устроиться на переднем сиденье, заботливо пристёгивая ремнём. Садится за руль и, практически не жуя, проглатывает бутерброд.