Снегурка для опера Морозова (СИ)

Ещё не высохшая ткань, пропитанная шампанским, помогает мне, от тяжести соскальзывая с груди.

— Вау, вау, вау, — облизнув губы, смотрю на эту красоту.

Настя очень сильно смущается, старается прикрыться. Не даю. Развожу её руки в стороны и припадаю губами к соску, осторожно перекатывая его на языке.

Изголодавшийся по женской ласке член рвётся в бой, пульсируя и подрагивая в штанах. Расстёгиваю ширинку, ослабляя давление. Брюки начинают сползать вниз. Роняю, перешагиваю. Теперь мы на равных. Отключая ей голову очередным горячим, взрослым поцелуем, пальцами ласкаю соски, рисую узоры по плоскому животику, прокладывая себе путь к трусикам. Там горячо и нежно. Толкаюсь под резинку, глажу нежную плоть и снимаю с Насти бельё, спуская тонкую ткань по бёдрам.

— Перешагни.

Её слегка покачивает. Неловко смеётся, впиваясь пальчиками мне в волосы, чтобы удержаться. Пользуясь моментом, прижимаюсь губами к её лобку, целую вкусные губки, втягивая в себя шикарный женский запах. Провожу языком по складочкам.

— Д-денис...

Поднимаю взгляд, глаза огромные, как два озера.

— Чч, не бойся, — поднявшись, чмокаю в кончик носа и снимаю с себя трусы.

Подхватываю Настю на руки, укладываю на кровать. Она смотрит прямо на мой член. Это немного стопорит.

— Он такой огромный, — её пробивает на нервный смех.

Мужское эго пытается возмутиться, но с оценкой размеров так уж и быть, соглашается.

— Он же в меня не влезет, — хлопает ресницами, продолжая разглядывать стояк. Член дёргается от нетерпения. — Ой! Он как живой удав. Они же тоже огромные. Я по телевизору видела. А ты видел удава? — начинает тараторить, не делая паузы между словами даже на то, чтобы вдохнуть. — Как мы его в меня засунем? Нет, нет, он точно не уместится.

— Насть, — смеюсь над своим чудом, — я протолкну не переживай. Тебе будет приятно. Честно. Сначала может быть немного больно. Так бывает в первый раз.

Член снова вздрагивает и, несмотря на странную ситуацию, падать не собирается. Очень хочу свою девочку. Присвоить, залюбить, чтобы не встала завтра с кровати. Глажу её по бедру, облизываюсь на грудь.

— А он тёплый? — вдруг спрашивает она.

— Горячий. Потрогай, — выпрямляюсь, стоя перед ней на коленях. Тяжёлый ствол покачивается от возбуждения.

— А ему не будет больно, если я потрогаю? — тянется пальчиками к головке.

— Нам с ним будет классно, — заверяю её."

"Настенька неумело проводит пальцами по самой чувствительной части члена. Меня передёргивает всего от горячей вспышки удовольствия. С шипением сквозь сжатые зубы откидываю голову, выдыхаю и смотрю на Снегурку сквозь ресницы.

— Такие вены тёмные, толстые, и кожа мягонькая, — нажимает на вздувшиеся от возбуждения тёмно-синие, извивающиеся змейками, сосуды. Хихикает, гладит по ним.