Киллхантер 6: По дорогам тьмы

В противном случае можно всех попыток на возрождение лишиться.

Не спорю, специально спровоцировал полковника на подобные действия. Когда четко и кратко обрисовал мои «перспективы» по борьбе за место для кланового репликатора, оценив свои шансы пятьдесят на пятьдесят. Конечно, о возможности переноса из Надежды всех строений в случае успешности миссии — не сообщил, как и о том, что Баскаков вновь встал на тропу войны. Для чистоты эксперимента, так сказать.

А еще, несмотря на призывы к разуму со стороны личного состава, вроде бы, как бы мне подчиненному, заявил о необходимости штурма здесь и сейчас.

Затем отправился на боковую, отдохнуть перед сражением. Как они думали.

Действовать отряд начал сразу, не совещаясь, по отмашке Любимова, что говорило о запланированности событий. Каждый знал свое место. Не прошло и десяти минут, ровно столько потребовалось для того, чтобы занять, как они полагали, выгодные позиции, и настало время разговора по душам. После чего меня «разбудили».

Моей целью изначально являлось определить степень лояльности, примкнувшего не от хорошей жизни отряда спецназа — и она оказалась достигнута.

Именно поэтому я улыбался. Хотя… мелькали мыслишки, очень хотелось ошибиться. Но. Не переиграешь.

Именно ход Баскакова с расторжением пусть и незавершенного договора перед Системой, стал той последней каплей, которая просто верещала — надо! Пусть неприятно, но это сделать необходимо. И да, как люди, мне практически все бойцы нравились. Вроде цельные. Вот только в данном случае, личное отношение никак не должно было сказаться на клане. Мне предстояло длительное путешествие, а пускать матерых волчар в овчарню… В них тогда должна быть уверенность даже не сто, но сто сорок шесть процентов, остальное — от Лукавого.

Не для того, я лил и свою, и чужую кровь литрами и ведрами.

И ничего не забыл. Например, как Любимов спокойно моему информатору Синице шею сломал, а тот мог бы принести пользу. Более того, имелись на него планы. Сейчас бы докладывал оперативную обстановку из логова Черного. Никто меня не посвятил в реальные планы по «спасению» дочери Добрынина, хотя…. Да, многое что было. Единственное попенял себе — не оставил вчера разведчика рядом с совещающимися.

Не зря ведь отметил хмурую морду полковника с утра. Многое мог припомнить ему. А память, к сожалению для многих, у меня очень хорошая. И это не детские обиды, это четкая и точная градация свой/чужой, как и общее отношение и приоритеты противной стороны.

Не дождавшись моего ответа, командир продолжил монолог:

— Пойми, ты больной, ты адреналовый наркоман, ты утянешь всех в пропасть, а нам бы падать не хотелось. Разбиться можно. Мы предложили приемлемый вариант — окрепнем-накажем.