Кинжал Немезиды

— Вот как? — растерялся Силл. — Диомед их примет? Жди, Эней. Я приду.

— У тебя же нога ранена, государь, — непонимающе смотрели на меня командиры. — Куда тебе драться!

— Имею право выставить замену, — пожал я плечами. — Муваса, выйдешь за меня биться?

— Приказывай, государь, — сделал тот шаг вперед. — Убить, ранить или просто оглушить?

— Убей, — ответил я подумав. — Но сделай это быстро и красиво.

— Тогда я возьму махайру, — оскалился тот. — Хороший у него доспех. Мне как раз впору будет."

"Знатный воин — товар штучный. Пока Абарис и Хрисагон мальчишками пасли коз, Мувасу учили биться. Этот отморозок разделает под орех любого в моем войске, но тут есть одна тонкость. Сотня бывших козопасов выстоит в монолитном строю против сотни аристократов. А тысяча втопчет в землю тысячу знатных воинов. Это здесь понимали все, а потому только кивнули согласно и разошлись по своим делам. Подумаешь, поединок со ставкой в два полцарства. И не такое видали. А у них ужин скоро, бобы поспели.

Видимо, такое здесь видели не все, потому что к закату холм акрополя был густо заполнен людьми, которые гурьбой повалили из города. На стенах тоже стояли толпы, грозя обрушить их своим весом. Пожары в Пилосе уже потушили, война сегодня закончится, а потому рабам и крестьянам, набившихся в город из окрестных деревень, было страшно весело. Им-то в изгнание не идти. А еще сегодня убьют кого-то из царей, что тоже не может не радовать. Острое чувство социальной ненависти побеждало инстинкт самосохранения. Люди лезли поближе, чтобы не пропустить ничего, и даже отталкивали локтями воинов, не обращая внимания на пинки и затрещины.

Весть о замене была встречена в Пилосе с унынием, но правила ведь не нарушены. Все помнят, как Агамемнон на меня Аякса натравил. Так что не придерешься. Силл вышел одетый в бронзу с головы до ног. Коринфский шлем, явно привезенный из Энгоми, пластинчатый доспех и невероятной красоты поножи, украшенные тончайшей чеканкой. Их точно ковали здесь. Царское ожерелье на шее притягивало к себе жадные взгляды. Особенно взгляды Мувасы, который был не то чтобы беден. Скорее, он был абсолютно нищ.

Впрочем, царевич не стал надевать даже тот немудреный доспех, что имел. И он не надел чужого, хотя ему предлагали их наперебой. Слабоумие и отвага, а еще голый расчет. Он ведь обещал сделать все быстро, и поэтому ему нужна скорость. Он в льняной рубахе, железной шапке и в широком поясе с бляхами. У него на руке щит, и он не обращает никакого внимания на те насмешки, что несутся в его сторону со стороны Пилоса. Он разглядывает врага и думает, как победить красиво. Ведь те, кто выкрикивают сейчас оскорбления, еще не знают, что завтра будут ползать у него в ногах.

— Как деремся, пастух? — презрительно спросил у него Силл.