Кинжал Немезиды

Наше дело подневольное. Нам едино, кому служить, лишь бы не били и есть давали.

— А потом что было? — нетерпеливо спросила Феано, которая выглянула в крошечное окошко и убедилась, что полдень давно уже миновал.

— А потом воины из Нижнего города налетели, да пришлые их стрелами отогнали, — развела руками рабыня. — Побили и ранили с десяток, те и ушли. В Линдосе сейчас народу немного, госпожа. Едва ли полусотня воинов наберется на весь город. На промысел все мужи ушли. Дома добра не высидишь. Семьи ведь кормить надо.

— А когда остальные придут? — поинтересовалась Феано, и рабыня только махнула рукой.

— Да кто их знает! Как работа пойдет. Сейчас корабли все больше с патентами Господина Моря ходят, а их трогать не велено. Воины говорят, тяжко на жизнь стало заработать честному человеку, хоть плачь.

— Иди! — махнула рукой Феано. — Зови остальных баб. Приберите тут.

— Слушаюсь, госпожа, — поклонилась рабыня и вышла из мегарона.

— Что, царица? — Феано присела на корточки и жарко зашептала в ухо той, кого погубила. — Думала, что умная самая? Знаешь, кто я? Феано, женщина из царского дома Энгоми. Ты умрешь, а клятва государя не будет нарушена. Здорово, правда? Моргни, если слышишь!

Веки Поликсо едва заметно затрепетали, и девушка продолжила.

— Слышишь! Это хорошо. На суде Аида судья Калхас будет вопрошать тебя о прошлой жизни. Ты уж сделай милость, скажи, что я привет ему шлю. Мы с ним старые знакомцы. Да смотри, не забудь! А то я тело твое собакам скормлю.

И она встала и пошла на улицу. В мегароне находиться было совершенно невозможно. Упаси боги так умереть!

Солнышко ударило по глазам, и Феано зажмурилась. Крошечная площадь между мегароном и крепостной стеной была завалена добром, которое сюда стащили люди Тимофея из всех домов. Воины, увидев ее, заревели восторженно. Еще бы не зареветь. Сильнейшую крепость взяли, набитую по крышу золотом, и даже не потеряли никого. Воинов Поликсо, спьяну выскакивавших на шум, резали по одному прямо на пороге пиршественного зала. Самых упорных, взявшихся за ножи, забросали копьями и изрубили топорами. Не жаль за это пятую долю отдать. Воины еще не ложились, всю ночь занимаясь тем, ради чего в этот поход и пошли. То есть грабежом. Все это Феано и узнала от Главка, который копался в куче, отбрасывая то, что в раздел не пойдет, ибо совершеннейшее, никому не нужное барахло.

— Тащат все подряд! — ругался Главк. — Ну чисто дети! Никакого понятия! Эй! Ксантипп! Вы скамью на кой-приперли сюда? Вы ее с собой увезете, дурни?

— О, скамья! — не на шутку обрадовалась Феано. — Дай я присяду. Ноги подламываются.

— Слушай, девонька, — с немалым уважением посмотрел на нее Главк. — Мы там пустые кувшины посчитали. Не говори только, что вы это все за один вечер выпили.

— За один, — обреченно произнесла Феано.