Кинжал Немезиды

И он даже не нарушил свою клятву при этом. Царица Родоса еще правит, но я готов поспорить, что и она скоро умрет. Подними глаза!

Резкий окрик застал чати врасплох, и он вздрогнул. Посмотреть в глаза разъяренному фараону? Да он умрет от страха, как только увидит бушующую там бездну. Тем не менее, голову он поднял и уставился прямо на бороду повелителя, напоминающую кошачий хвост, приклеенный к подбородку.Поднять взгляд выше он не посмел."

"— Давай поспорим, — ледяным тоном произнес Рамзес, — что царица Родоса не проживет и года. И что смерть ее будет крайне неприятной. Такой, чтобы ни одна сволочь на побережье Великой Зелени не посмела усомниться в том, что царь Алассии отдает свои долги. И он опять не нарушит свою клятву. Будем спорить, Та?

— Как прикажет господин… — промямлил чати. — Не нужно, господин… Я полностью согласен с великим Гором, любимцем Маат.

— Жаль! — совершенно искренне ответил фараон. — А я хотел поспорить на твою голову. Согласен, значит. А раз ты согласен, то как ты мог выставить ему такие требования?

— У меня выбора не было, о сын Ра, — хмуро ответил чати. — Он не дает нам меди и железа. А потом забрал лес Ханаана. Мы не можем воевать с ним. Он перетопит наши корабли. А боевые корабли Сидона и Библа он или сжег, или захватил.

— Убить его ты не смог, — продолжил Рамзес. — Потом ты заплатил Поликсо, чтобы его убила она. Но она провела тебя, как последнего дурня, и взяла с него выкуп. Ты натравил на Кипр сидонцев, но его жена расколотила их вдребезги. Скажи, Та, почему я еще разговариваю с тобой, а не бросил тебя крокодилам, как простого разбойника? Клянусь, разбойники приносят мне меньше бед.

— Я все исправлю, о Могучий Бык, любимец Маат… — залепетал визирь.

— Ты дурак! Дурак! — заревел фараон. — Жрецы правят за меня югом страны. Южнее Фив уже нет моей власти! Великий жрец Амона Рамсеснахт каждый год выбивает из меня новые пожалования. Знаешь, сколько крестьян я пообещал отдать своему погребальному храму? Шестьдесят тысяч! Шестьдесят, понимаешь! И только тогда у моего величества будет посмертие, достойное сына Ра. Они делают меня беднее водоноса, и мне скоро уже не на что будет собрать армию! Пока бог Хапи благоволит нам, и разлив умерен. Хвала ему! А что случится, если страну поразит голод? Сколько лет не разливался Нил при царе Мернептахе? Три года?

— Четыре, о Господин Неба, — посмел ответить чати.

— Если такой голод повторится снова, нам конец! — ледяным тоном произнес фараон. — Мой бог-отец, Сеннахт, да будет добрым его посмертие, смирил смуту в стране и принес мир. Но смута может повториться, а казна будет пуста. А знаешь, почему она пуста?

— Такова воля богов, — прошептал Та.

— Наверное, — невесело усмехнулся фараон. — Раз у меня такие слуги.