Китайская головоломка

Я не хочу, чтобы ты оскорбляла того человека, который стоит за дверью. Он заслуживает уважения. Если не желаешь его уважать, то, по крайней мере, не груби. Я позволю себе высказать предположение, что он знает о мире больше тебя, и если ты заткнешься хоть на минутку, ты можешь многому от него научиться. Впрочем, научишься ты или нет – это меня не касается. Но вот твое плохое воспитание меня касается непосредственно. Так что если ты еще раз позволишь себе распустить язык, детка, мне придется перемолоть твои плечики и сделать из них фарш.

Римо воткнул палец правой руки еще глубже и почувствовал, как напряглось все ее тело. Лицо исказилось от боли.

– Ну что ж, вот и поговорили, – ласково сказал Римо, – и достигли революционного консенсуса. Верно?

Он убрал руку, зажимавшую ей рот. Она кивнула и с трудом перевела дух.

– Верно, – выдавила она из себя. – Я буду почтительна со стариком. Я сделаю шаг назад, чтобы впоследствии сделать два шага вперед. Но тебе я могу говорить правду? Не боясь агрессии с твоей стороны?

– Конечно, детка.

– Ты дерьмо, Римо – как там тебя?

Она принялась застегивать свой китель, тратя массу сил на каждую пуговицу. Она, видимо, уловила это имя, когда Римо и Чиун размахивали у нее перед носом своими удостоверениями.

– Но не империалистическое, эксплуататорское, реакционное, фашистское дерьмо?

– Дерьмо есть дерьмо.

– Прекрасно, мисс Лю.

– Меня зовут миссис Лю.

– Вы замужем за сыном генерала?

– Я замужем за генералом Лю, и я ищу своего мужа.

Римо вспомнил фотографию, которую видел, когда знакомился с деталями дела. У генерала Лю было суровое, обветренное лицо, изборожденное глубокими морщинами, – тяготы долгих переходов не прошли даром. Ему было шестьдесят два года,

– Но ты же совсем ребенок.

– Я не ребенок, черт тебя подери. Мне двадцать два года, а революционной сознательности у меня хватит на человека втрое меня старше.

– У тебя тело ребенка.

– На загнивающем Западе думают только об этом.

– Генерал Лю взял тебя в жены не за твою революционную сознательность.

– Между прочим, именно за это. Но тебе этого не понять. – Она с яростью застегнула верхнюю пуговицу кителя.

– Ладно, пошли. Слушай, я не могу называть тебя миссис Лю – ты понимаешь, почему. И передвигаться по стране под этим именем ты тоже не можешь. Уже ясно, что наша система безопасности вся в дырках, как решето. Как мне тебя называть?

– Цветок Лотоса, дерьмо, – голос ее был исполнен сарказма.

– Ладно, не остри, – отмахнулся Римо и открыл дверь дамской комнаты, пропуская ее вперед. Прохожие смотрели на него ошарашенно.

– Мэй Сун, – сказала она.

Чиун ждал их, спрятав руки за спину, и мило улыбался.

– Моя книжка, – потребовала Мэй Сун.

– Ты ею дорожишь?

– Это самое ценное, что у меня есть.