Клад последних Романовых

Демьян Григорьевич озабоченно нахмурился, достал папироску и, присев на лавочку, закурил, пытаясь справиться с разочарованием. В этом большом, парадном, незнакомом городе он чувствовал себя неуверенно, как потерявшийся ребенок. Он с тоской рассматривал многочисленные окна и гадал, за которым из них проживает Екатерина Львовна Гагарина."

"Но сидел так Демьян Григорьевич недолго. Дворник, заметив в окно, что во дворе появился посторонний мужик в плохоньком костюме, с заправленными в пыльные сапоги брюками, насторожился, а увидев, как пристально тот рассматривает чужие окна, прихватил метлу, свисток и вышел во двор.

— Вы, гражданин, извиняюсь, к кому? — подойдя к Демьяну Григорьевичу и нависнув над ним как скала, строго поинтересовался дворник.

— Я? — смутился от неожиданности Демьян Григорьевич, дворник появился столь внезапно, что у него все мысли разлетелись, как вспугнутые воробьи. Но выкручиваться, однако, было надо, и срочно, пока дворник не сдал его куда следует, а самое главное, шанс упускать было нельзя, пока удача сама в руки шла. И Демьян Григорьевич сообразил.

— Я тут одной вашей жилице письмо привез, — дергая себя смущенно за нос, проговорил Демьян Григорьевич, поглядывая на дворника, — да вот не знаю, как вручить. — И он тяжело вздохнул.

Дворник, почувствовав за тяжелым вздохом «историю», боевой пыл умерил и, прислонив метлу к скамье, присел рядом.

— А что за жилица-то, может, я знаю, подскажу. Я при ентом доме уж лет двадцать с лишком в дворниках, всех жильцов наперечет знаю, кроме тех, что недавно въехали. А пожалуй, что и их. Так кому письмо-то?

— Гагариной Екатерине Львовне, — без запинки ответил Демьян Григорьевич.

— Екатерине? Ну, знаю. А в чем трудность?

— Знаешь? — обрадовался Демьян Григорьевич. — А как у нее со здоровьем и вообще?

— Как, как, когда она, почитай, восьмой десяток разменяла. Но женщина крепкая и в рассудке. — Последнее замечание очень порадовало Демьяна Григорьевича. — Так чего ж ты не знаешь, как письмо отдать, адрес, что ль, позабыл?

— Да нет. Тут другое, — пригорюнился Демьян Григорьевич. — Письмо это ей племянник написал.

— Племянник? Она ж вроде одинокая, — удивился дворник.

Очень хорошо, сдерживая радость, подумал Демьян Григорьевич.

— Вот, то-то и оно. Племянник ее в лагере был, а недавно освободился, у сватьи моей в соседях проживал. Когда узнал, что я в Ленинград еду, обрадовался, попросил письмо передать. Только, понимаешь, говорит, я адреса не знаю точного, раньше она на Кирочной проживала. Если съехала, ты уж ее поищи, одна она у меня родная душа на свете осталась. Я пообещал, а тут он возьми и в больницу попади, с аппендицитом, с гнойным.