Клад последних Романовых

Ей редко звонили с незнакомых номеров.

— Постойте, — остановил ее Максим.

Он припарковался возле обочины, благо утром во дворах машин было мало, и решительно забрал из Полининых рук телефон. Она от такого нахальства просто задохнулась, не найдя слов.

— Не спешите, сперва проверим, кто это может быть. Точнее, я почти уверен, что это полиция. — Максим достал бумажник и принялся рыться в нем в поисках визитки майора. — Куда-то я ее сунул, — приговаривал он, как еще недавно Полина. — Ах, вот она. Та-ак. Блин!

Интуиция не подвела. Полине звонил майор. Значит, вопреки убеждению Максима тот не свалил вину за убийство его родителей на безответного алкоголика, а каким-то неведомым образом докопался до библиотеки. Значит, они с Полиной на правильном пути. Точнее, он на правильном пути. Полина к происходящему отношения не имеет, она — так, случайный элемент. А впрочем, он, кажется, даже рад, что она оказалась вовлечена в эту историю. Не так одиноко, и об Аньке меньше думается.

— Что случилось? — не дождавшись пояснений, поинтересовалась Полина. — И кстати, верните мой телефон.

— Вам звонил майор, который ведет дело об убийстве моих родителей, — ответил Максим, заводя машину и возвращая мобильник.

— А при чем здесь я? Я не имею к этому никакого отношения! — заволновалась Полина.

— Думаю, это он сидел у вашей заведующей и наверняка хотел знать, почему вы связались со мной и что мне известно. Но вы не отвечайте. В конце концов, вы понятия не имеете, чей это номер, а на звонки незнакомцев вы отвечать не обязаны. Так что мы можем преспокойно заняться расшифровкой записки.

Полине такая постановка вопроса не очень понравилась, но спорить она не стала, поскольку и сама хотела поскорее расшифровать записку, а полиции ей все равно сообщить нечего.

— Итак, несите записку, а я сварю кофе и приступим, — азартно потирая руки, распорядился Максим, когда они добрались до дома.

Глава 21

1937 г. Ленинград"

"— Добрый день, вы ко мне? — Дверь распахнула очень худенькая, прямая как палка дама с белоснежными, уложенными в прическу волосами и ясными светло-серыми, похожими на воду в весеннем ручье, глазами. — Товарищ, я вас слушаю!

Не такой представлял себе Екатерину Львовну Демьян Григорьевич, но да не это важно.

— Добрый день. Вы Екатерина Львовна?

— Молодой человек, сколько раз вы нажали дверной звонок? — строго спросила дама.

— Три.

— А что написано на двери? Гагарина Екатерина Львовна — три звонка. По-моему, вывод напрашивается сам собой. Да, я Гагарина Екатерина Львовна. Слушаю.

Отповедь бывшей фрейлины сильно взбесила Демьяна Григорьевича, но он все же сдержался. Романовские миллионы маняще мерцали перед его внутренним взором.

— Я из Рыбинска, — многозначительно произнес Демьян Григорьевич.