Клад последних Романовых

 — Ну что ж, по крайней мере одну загадку мы разгадали! — радостно констатировал он. — А теперь вперед на кухню.

— Максим, переверните мясо, у меня руки заняты.

— А чем? Вилкой можно?

— Нет, испортите сковороду. И как только перевернете, заливайте соус, — распоряжалась Полина.

— Ой, а может, лучше вы? — пританцовывая вокруг сковороды с растерянным лицом и лопаткой наперевес, жалобно предложил Максим.

— Смелее. Сковорода не кусается. Самое страшное, что может случиться, — вы уроните мясо на пол. Ну, так мы его поднимем, сполоснем и обратно на сковородку, — подбодрила его Полина.

— Что здесь происходит? — раздался у них за спиной чей-то злобный визгливый голос. — Что это за тварь распоряжается на моей кухне?"

"Полина и Максим обернулись. Посреди комнаты у них за спиной стояла высокая стройная брюнетка на высоких каблуках, в обтягивающих джинсах, в маечке, из которой буквально вываливался загорелый бюст, коротенькой курточке и с длинными рассыпавшимися по плечам шелковистыми сверкающими волосами. Лицо у брюнетки было отвратительно стервозное, сексапильное и, что уж скрывать, смазливое. Ирина Григорьевна была права, бывшая жена Максима Панова смахивала на иллюстрацию из модного журнала. Настроение у Полины мгновенно испортилось. Сейчас Максим, увидев эту холеную красавицу, попросит ее, Полину, собрать вещички, вызовет ей такси и, дав денег на пансионат, отправит к маме или просто домой. На растерзание маньяку. Потому что забудет обо всем на свете, кроме своей обожаемой красотки. А то, что она обожаемая, Полина поняла по тому, как изменилось лицо Максима.

— Добрый день, Аня. Что тебя привело в мою квартиру и как ты сюда попала? — Голос Максима звучал спокойно, он, даже несмотря на предательски задрожавшие руки, сумел убавить огонь под сковородкой.

Полина его мужество оценила, но все же постаралась задвинуться в сторону, подальше от Максима, и, быстренько сполоснув руки и сняв фартук, приготовилась к экстренной эвакуации.

— Я спросила, — прошипела в ответ бывшая супруга, пропустив вопрос Максима мимо уха и сверля взглядом забившуюся в угол Полину, — что эта тварь делает на моей кухне?

— Ну, во-первых, это не твоя кухня. Ты в жизни на ней ничего сложнее хлопьев с молоком не готовила. Во-вторых, эта кухня находится в моей квартире. В-третьих, тебя не касается, кого я у себя принимаю. А в-четвертых, — и тут его голос стал неожиданно жестким, — немедленно извинись перед Полиной за свое хамство.

Полина такого рыцарского поведения от Максима не ждала. Она была уверена, что ей придают значения не больше, чем мебели, а потому была приятно удивлена и благодарна.