Клад последних Романовых

Там и к работе ближе, и свободы больше, самостоятельность закалять. Жена Евдокия сразу в слезы ударилась. Сыночек, кровинушка! Да и Колька как-то нехорошо сощурился, пришлось терпеть. А тут еще на Петра похоронка пришла. В танке сгорел, отход товарищей прикрывал. Как герой погиб. У него и до этого уже медаль за отвагу была, а тут героя дали, посмертно. Только что эта звезда, коли сына нет. Евдокия слегла. Да и Демьян Григорьевич, сам того не ожидая, сдал вдруг, если и были еще на голове чернявые пряди, то после похоронки за одну ночь выбелились, словно иней прихватил. Вроде и не жаловал он Петьку после того разговора, затмили бриллианты свет белый, сына из-за них потерял. Да-да. Если бы не страх, что сдаст, следил бы зорче, почувствовал заранее, что он, горячая голова, затевает. А так…

А вскоре в начале осени на заводе, где Петр прежде работал, запустили новую усовершенствованную продукцию, и в честь этого события из Москвы приехала важная комиссия. Руководство города на ушах, Демьяну Григорьевичу с коллегами тоже забот хватало. Сам он порядок на производстве обеспечивал, и вот тут-то и рвануло. Рвануло в прямом смысле слова, на складе готовой продукции, часов в пять утра. Он в эту ночь дома как раз ночевал. Оделся секунд за двадцать, а еще через час на объекте все начальство местное собралось, члены комиссии, к счастью, еще не прибыли, их поезд только в девять утра ждали.

В общем, о том, что дальше было, рассказывать смысла нет, а только вернулся Демьян Григорьевич вечером в свой рабочий кабинет, сел в кресло, прикрыл глаза, затуманенные бриллиантовым блеском, и умер.

Не случилось ему еще раз в Ленинград съездить. Не случилось…

Глава 25"

"12 июля 2018 г. Санкт-Петербург

Поцелуй длился долго, так долго, что к тому времени, когда он закончился, Максим успел забыть, кто он, где он и какой на дворе день. Даже забыл, весна за окном или осень. Он просто стоял и блаженно таращился на девушку перед ним, а она так же отрешенно смотрела на него, а вокруг было невероятно тихо и безмятежно. Анна, очевидно, уже ушла, а они этого даже не заметили.

Когда поцелуй закончился, Полина даже не заметила. Она пребывала в состоянии блаженной эйфории. Ее еще никто никогда так не целовал. Никто и никогда. Так. По-другому целовали. Давно когда-то, но теперь после ЭТОГО поцелуя даже вспоминать не хочется. Она тихо счастливо вздохнула и взглянула на Максима. Тот стоял, глядя на нее какими-то обалделыми глазами, словно не понимая, где он и кто перед ним. Так это что же, не мне поцелуй предназначался? — осознала Полина, чувствуя, как разочарование темной горькой тучей поднимается из самой глубины ее сердца. Что он на меня так уставился — жену свою драгоценную на моем месте ожидал увидеть?

Гордость и обида всколыхнулись в Полине и помогли собраться.