Клад последних Романовых

 — И чуть не впервые за Петра настоящую гордость испытал.

Аглая посмотрела на него серьезным внимательным взглядом, взяла молча за руку, и они пошли дальше, по набережной. И у Василия от такого ее поступка вдруг в носу защипало, и сердце вдруг защемило, ему показалось, что Аглая ему в этот момент вроде сестры стала."

"Они долго так по городу гуляли, до самого вечера. Пышки ели из бумажного кулька на берегу реки со смешным названием Мойка. Аглая сказала, что в желтом красивом доме с балконами, мимо которого они проходили, Пушкин когда-то жил и туда его после дуэли привезли. А на нагретых солнцем ступенях Исаакиевского собора они эскимо ели, и Василий этим эскимо нос измазал, а она ему своим платком вытерла, и они смеялись. И вообще, так легко, как с Аглаей, ему никогда и ни с кем не было. Хорошая она была, добрая, умная и не зазнавалась.

А вечером, как Василий и надеялся, она пригласила его домой чай пить. Василий, когда они к дому подошли, насторожился, приготовился хоромы, набитые царским добром, увидеть, глупо, конечно, он же знал, что все в Тобольске спрятано, но все равно думал, что в доме у них богато будет, а ничего подобного не нашел. У них с матерью в дому и то побогаче будет.

Мать Аглаи, Ариадна Евгеньевна, оказалась самой обыкновенной, на графиню ничуть не похожей. Невысокая, полненькая, с очень усталым лицом и натруженными, как у матери Василия, руками и очень приятным мягким голосом, таким ласковым, что хотелось ее все время слушать. И Василий слушал, а потом не заметил, как сам разговорился. Оказывается, умение слушать это тоже искусство. Он так разошелся, что едва не проболтался, почему и зачем в Ленинград пожаловал, еле успел язык прикусить. И хотя он как-то вдруг запнулся на половине фразы и замолчал, нахохлившись как воробей, обе хозяйки сделали вид, что ничего не заметили, и буквально через минуту обстановка разрядилась, и опять в комнате стало тепло и уютно.

Домой к Репниным Василий возвращался в глубокой задумчивости. Он почти до рассвета бродил по набережным, практически не замечая гуляющие парочки, плывущие по Неве баржи, даже развод мостов заметил не сразу, только когда его милиционер возле моста окликнул.

На следующий день Василий взял билет домой. Большую часть своей сознательной жизни он мечтал, что настанет день, когда он извлечет из тайника спрятанный полвека назад царский клад и, мгновенно разбогатев, сможет уехать на море, купить там большой дом и жить в свое удовольствие. Не работая, гулять в дорогих ресторанах, иметь шикарных, похожих на киноактрис женщин, носить дорогие костюмы. Ради этого он пахал на заводе, стал передовиком производства, чтобы заработать денег на поездку в Ленинград и алиби на случай неприятностей. Но ничего из его глупых мечтаний не вышло.