Клад последних Романовых

Какой?

Максим убрал звук у телевизора и попытался припомнить подробности своих последних разговоров с бабушкой и маминых комментариев случившегося.

Почему он прежде был так равнодушен к собственной семье? Вот все, что ему говорила Анька, он всегда выслушивал внимательно, какую бы ерунду она ему ни рассказывала. Чего бы ни просила, к просьбам жены он всегда был неизменно внимателен. А когда бабушка просила его заехать к ней в больницу, потому что у нее плохие предчувствия, он почему-то отмахнулся, сказав, что она себя накручивает и что они еще на ее свадьбе погуляют. Погуляли.

А ведь действительно, бабушка все время намекала, что из больницы ей не выйти. Максим отмахивался, считая эти разговоры обычным желанием пожилого человека привлечь к себе побольше внимания. Но ведь бабушка никогда не изводила их пустыми капризами и вообще не была склонна к излишней сентиментальности. Бабушка Аглая Игоревна была человеком суровым и сдержанным, она пережила блокаду, сталинские репрессии и перестройку, и область предчувствий, интуиции, предположений и сомнений ей была чужда.

Максим все больше начинал тревожиться.

«Наверное, я просто себя накручиваю, но все же с бабушкиной смертью что-то было не так. Нет, эксгумировать тело я, разумеется, не буду, но хоть поговорить с врачами я обязан», — решил он. И хорошо бы расспросить Ирину Григорьевну, что мама думала о смерти бабушки. Разумеется, она не стала бы обсуждать подобные проблемы с прислугой, но вдруг Ирина Григорьевна что-нибудь да слышала?..

Глава 6

Апрель 1918 г. Тобольск

— Константин Иванович, вы понимаете, какому риску вы подвергаете себя, принимая на хранение этот сверток? Я, разумеется, даю вам слово офицера, что о вашем участии в этом деле не узнает ни одна живая душа, и все же я обязан вас предупредить."

"Полковник Кобылинский пытливо всмотрелся в лицо своего собеседника. С Константином Ивановичем Печекосом он был знаком с самого прибытия в Тобольск, и Константин Иванович и его брат Александр Иванович неоднократно помогали царственным изгнанникам чем могли, посылали продукты, книги, поддерживали их свиту. И вот теперь, после отъезда Их Величеств в Екатеринбург, именно к нему обратился Евгений Степанович с просьбой укрыть часть ценностей царской семьи, оставлять их у Клавдии Михайловны дольше он не желал. Держать их у себя было опасно, слишком уж близок он был к узникам, слишком раздражал комиссаров и солдат Отряда Особого назначения. Приходилось искать надежных людей, передавать на хранение до тех пор, пока не кончится эта большевистская вакханалия.