Клад последних Романовых

— К каким? — с укоризной спросил отец.

— К любым. Которых у тебя в каждом городе страны по три штуки, — безапелляционно заявила мама и захлопнула дверь.

Полине тогда было тринадцать, а маме тридцать шесть, и возможно, она надеялась, что еще достаточно молода, чтобы устроить свою жизнь, создать такую семью, какая ей виделась в мечтах. Увы, мамины мечты не оправдались, и хотя она никогда эту тему с Полиной не обсуждала, сама Полина часто задавала себе вопрос, не жалеет ли мама о том, что сделала?"

"Сама Полина о разводе родителей не жалела. Во всяком случае, до последнего времени. Молодость эгоистична. Ее больше волновали собственные проблемы и собственная будущая счастливая жизнь, в которой она ни в коем случае не повторит ошибки родителей. Она и не повторила. Наделала своих. И счастливой жизни у нее тоже не сложилось. Она была безнадежной, сдавшейся неудачницей. Еще худшей, чем ее родители. Эта мысль, так незаметно прокравшаяся в Полинину голову, хоть и была не нова, но как-то вдруг очень четко и ясно оформившись, неожиданно заставила Полину испытать такую тоску и боль, что вместо того чтобы утешать маму, она вдруг сама разревелась навзрыд и вся в слезах убежала к себе. И даже заперлась на задвижку, чего обычно никогда не делала. Сквозь надрывный рев она слышала, как мама что-то говорит из-за двери, умоляет ее открыть, грозится вызвать полицию или «Скорую», но Полине было все равно. Напряжение, разочарование и горечь последних лет вдруг выплеснулись из нее единым бурным потоком. Успокоилась она часа через два. Мама к тому времени махнула на нее рукой и ушла к себе. Наверняка надулась. Ну и пусть, зло решила Полина. Наплевать. Это прозвучало непривычно зло и жестоко. Но такой уж сегодня у Полины выдался день. Високосный. Она полежала немного, глядя в потолок.

Ощущение было такое, словно ее переехал поезд. Полная выпотрошенность, физическая и эмоциональная. Это все недосып, сообразила Полина. Надо поспать, и все будет в порядке, решила она, но сон как назло не шел. Она вертелась с боку на бок, пока не заметила на шкафу старинный фолиант, засунутый туда накануне ночью.

Надо отвлечься, подумала Полина, доставая со шкафа книгу, и тотчас же вспомнила о загадочном конверте. Здорово, вот она и отвлечется от собственных горестей!

Лучше всего Полина владела французским, его она учила в гимназии с первого класса, потом в университете. Английский знала хуже. Немецкий не знала вовсе. Ну что ж. Начнем с французского.

Charles Baudelaire «Les Fleurs du mal» Paris 1868; 8; 5, 12, 13. 13;1. 14;4.

И что это значило? Просто книга Бодлера и любимые стихи автора? Скорее всего.

Вот, кстати, и Теннисон — «Sir Galahad» и еще в память о чем-то, «In Memoriam A. H. H., CVI». А следом снова какие-то цифры.