Кладбище домашних животных

«Может, он сидит там и пытается решить, кого позвать в первую очередь». Потом Голдмен снова заговорил. Голос его был напряженным. Казалось, отец Речел выдавливает слова, борясь против огромного внешнего сопротивления.

– Это с тобой я хотел поговорить. Дора хотела, чтобы я позвонил и извинился за свою.., свое поведение. Я решил… Луис, я решил, что тоже хочу извиниться…

«Да ну, Ирвин! Как же можно! Мой бог, кажется, я расплачусь от умиления!»

– Не стоит извиняться, – ответил Луис. Его голос прозвучал сухо и механически.

– Я вел себя непростительно, – продолжал Голдмен. Теперь уже не казалось, что он выплевывает слова, он ими откашливался. – Твое предложение относительно того, чтоб Речел и Элли отправились с нами.., как мало мне нужно…

Что-то очень фамильярное прозвучало в его голосе, что-то сверхъестественно фамильярное…"

"Потом Луис понял это, и его рот неожиданно сжался в тонкую линию, словно он проглотил кусочек лимона. Звонок Голдмена, после того как Речел объявила о том, что он едет в Чикаго (она-то об этом до последнего момента и не подозревала), был равносилен ее заявлению: «Луис, извини, что я такая подлая сука». Но мы-то знаем, что, став сукой, Речел выжимала из Луиса все, что хотела. Тут звучали нотки, похожие.., вырвать Речел из ее жизни.., оторвать ее от мужа.., ее отец говорил примерно так: «Извини, Луис, что я такой ублюдок».

Старик получил назад свою дочь и внучку. Из Мэйна они сбежали домой, к папочке. Учтиво сбежали, улетели на самолете авиакомпании «Дельта и Унитэд». Они вернулись назад в родные пампасы, туда, откуда их забрал, уволок силой дикарь Луис. Теперь Ирвин мог позволить себе великодушие. Этот старый козел считал, что выиграл… «Давай-ка забудем, Луис, что я избил тебя над телом твоего умершего сына; про то, что пнул тебя, когда ты упал, а потом своротил гроб, вывалив наружу то, что осталось от моего любимого внучка. Давай-ка забудем об этом. Давай считать прошлое – прошлым… Ужасно звучит, Ирвин, старый ты х… Хотел бы я, чтобы еще кто-нибудь из нас помер, интересно, тогда твой характер изменится?»

– Все в порядке, мистер Голдмен, – спокойно сказал Луис. – Все.., все будет хорошо.., это было тяжело для всех нас…

– Немножко неверно, – запротестовал старик, и Луис понял, хоть и не хотел этого: Голдмен не слишком уж хороший политик, раз не извинился за то, что он ублюдок. Но тесть почти плакал и голос его дрожал. – Это для всех нас ужасный день. Спасибо. Спасибо тебе от глупого, лысого старика. Я приму свою дочь, раз она нуждается в моей помощи.., я приму ее, но, может быть, ты, Луис… тоже в ней нуждаешься. То, что ты поступил так, после той драки – в общем, я сейчас чувствую себя как подонок.