Клан бешеных

– Полина, а если я тебя приглашу в качестве моего адвоката?

Я даже улыбнулась: нет, этот наш поэт наивен, как ребенок!

– Гриня, ты что-то путаешь. Я – юрист. По образованию. Это не совсем то же самое, что адвокат, если ты этого не знаешь. Ну, ты давай не дрейфь. Бери любого адвоката и иди смело.

– А если Портянкин опять будет того?..

– Чего того?

– Ну, противогаз и наручники… И заставлять писать чистосердечное? «Я – такой то… такого-то числа, там-то и там-то…»

– Нет, Гриня, не бойся, в этот раз ничего такого не будет. В присутствии адвоката тебя пытать точно не будут. А потом… Мне кажется, в этот раз все будет очень даже хорошо.

– Откуда ты знаешь?

– Оттуда. Иди, говорю, и ничего не бойся! Давай, ни пуха тебе!..

Я положила трубку. Кажется, действительно пришла пора дать Портянкину понять, что у нас есть на него кое-что. Пусть почувствует себя «на крючке». Во всяком случае, надевать на Гриню наручники и противогаз он уже вряд ли захочет! Быстро доев остатки пельменей, я поднялась в свою комнату.

Я снова села перед зеркалом. Теперь мне предстояло стать теткой неопределенного возраста, неопределенных занятий со средней и очень неопределенной внешностью, чтобы меня никто толком не запомнил. Я достала свой арсенал гримерши. В дверь заглянула Света:

– Полин, к тебе можно?

– Заскакивай!

Она несмело зашла и, так же, как утром, села рядом со мной на стул:

– Ты что, опять гримируешься? В кого на этот раз?

– А как бы ты определила: кто я теперь?

Я вставила в глаза желтые, как у кошки, линзы, надела седой парик, серым карандашом осветлила брови, а вот губы, напротив, сделала непозволительно яркими.

– Теперь ты – сорокалетняя тетка! Зачем ты так себя изуродовала? Тебе не идет…

– Зато кардинально меняет мою внешность. Ну, кто теперь узнает меня в этой тёхе, клуше и старой деве? Ты обратила бы на меня внимание, если бы встретила на улице?

Света пожала плечами, а потом отрицательно мотнула головой.

– То-то же!

Я достала из шкафа серое в мелкий цветочек старомодное платье и белую панаму с большими полями.

– Главное в нашем деле – иметь алиби! Запомни это. И еще – картавить…

В отделении полиции было прохладно и пусто. За стеклянной будкой сидел скучающий дежурный, молодой парень, который лениво остановил меня.

– Ваш паспорт, гражданка! – сказал он.

– У меня нет паспорта, – соврала я, старательно картавя.