Клан бешеных

Их было четверо, а нас только двое… Хорошо, что я занимался когда-то боксом, а Басмач…

– Слышал, Антон? «Мы в полном порядке…» И, заметь, ни слова о сломанной челюсти! Да и вряд ли он с таким повреждением мог бы так лихо хвастать перед друзьями о своих победах!

– А еще он признается, что когда-то занимался боксом, – подхватил Ярцев. – Согласись: сломать челюсть боксеру может только профессионал. А те ребята – Игорь и Олег – простые менеджеры, даже не спортсмены, я узнавал…

– И еще он дает понять, что это они с Басмачом разделали парней «под орех» и отправили на больничные койки.

– Хорошая запись, – похвалил Ярцев. – Жалко, конечно, что в суде не будет иметь юридической силы…

– До суда, я думаю, дело все равно не дойдет, но ею можно попугать Кинделию-младшего…

– …или разместить в Интернете… – подхватил Ярцев.

– …или показать по телевидению. Короче, обнародовать, чего он, как здравомыслящий человек, боится. Антон, а тебе не кажется, что расправиться с этим моральным уродом можно, только изолировав от его защитника – папочки?

– Пожалуй. Но как это сделать?

– Я над этим думаю. А сейчас – внимание! Новость вторая, очень хорошая.

– Еще одна запись?

– И какая!

На этот раз я включила диктофон. Это была запись ночной дружеской посиделки четырех приятелей в сквере Победы.

– Сари, как тебе удается так быстро цеплять их? – послышался голос Хлыста.

– Исключительно силой обаяния! Плюс интеллект, плюс материальная сторона – машина, шмотки, золотая печатка… Эти дуры обращают внимание на все это, будьте уверены…

– Это Виссарион, – прокомментировала я, – культурно отдыхает в сквере Победы в четвертом часу утра. С ним трое друзей, все – пьяные.

– Я догадался по голосам, – кивнул Антон. – А почему ты не снимала на камеру? Не было возможности?

– Они были от меня довольно далеко, к тому же кусты сирени мешали. Но микрофончик в вороте рубашки Виссариона оказался очень чувствительным.

Из прослушки между тем доносилось:

– …У меня, мужики, такой интерес: во-первых, скромные, как правило, оказываются девочками, а попользоваться девочкой – высшее наслаждение! Ты у нее – первый, она еще чистая… во всех отношениях…

– Вот урод! – не выдержал Ярцев.

– Ты дальше слушай. Дальше будет еще интереснее, – пообещала я.

Когда из прослушки донеслись слова Кинделии: «Девчонок вообще прикольно бить: у них кожа нежная. Дашь ей пощечину – у нее потом полдня щечка розовенькая… А если в зубы? Пухленькие нежные губки лопнут, кровь брызнет! Она, бедняжка, плачет, мамочку зовет, а ты ее еще раз – по морде! Кайф!» – Ярцев сжал кулаки:

– Полина! Я его… Я ему…

– Успокойся, Антон, ты еще не все слышал. Давай дослушаем до конца.