Класс коррекции

Черные контуры скал казались бархатными. Мимо наших лиц пролетела летучая мышь.

— Чувствуете, как звезды пахнут? — спросила Стеша. Мы промолчали, отдыхая.

Ниже нас, за поворотом тропы, послышался стук осыпающихся камней.

— Кажется, за нами идут, — прислушалась Стеша. — Мы сможем?

— Меня здесь не надо. Я всегда смогу, — сказал я и протянул им руки. Узкая ладошка Стеши и забинтованная рука Мишани потянулись мне навстречу.

— Ты здесь принял решение, — сказала Стеша. И все исчезло.

До дверей милиции нас провожала небольшая толпа. В целом я их понимал. Одна Стеша, в своих панталонах и накинутых поверх бального платья двух куртках, дорогого стоила. Кроме, того, мы везли в инвалидной коляске подпрыгивающего и кривляющегося Вадика, а сзади темной тенью крался Шакал Табаки. Моя распухшая рожа и забинтованные кружевами руки у нас с Мишаней тоже привлекали внимание. К тому же на осторожный вопрос: «Вы куда идете, ребята?» мы отвечали истинную правду: «В милицию, своих выручать!»

Уже на подходе к милиции Мишаня тронул меня за плечо:

— Ты знаешь, Антон, сейчас темно, я могу ошибаться, но…

— Что еще? — вздохнул я. Если честно, то после бега по стенам мои силы были на исходе.

— Мне кажется, что я нормально вижу и слышу. Подержи, пожалуйста, аппарат и очки. И скажи что-нибудь, только негромко, как нормальные люди между собой разговаривают…

— Держу. Господи, как же вы мне все надоели…

— Спасибо, Антон! Слышу! Я — слышу! Но почему?!

— Обратная трансформация вторично искривленного пространства, — вяло ответил я.

Я правда очень хотел порадоваться за Мишаню, но уже ничего как следует не мог — ни обрадоваться, ни разозлиться.

Глава 27

Мы все стояли под его окнами. Все, весь седьмой «Е» класс. Все девятнадцать человек. Двадцатой была Милка, спавшая у Витьки в «кенгурушнике».

Мы пошли наверх втроем, но Юркина мама сама вышла к нам ко всем вниз. Она была в тапочках и вязаной кофте и пыталась улыбаться, но морщинки не бегали веселыми лучиками. Они прятались под глазами, как испуганные мышки."

"— Спасибо вам, ребята, что вы все пришли. Юра недолго учился с вами, но он вас всех полюбил. Всех. Он так много хорошего рассказывал о каждом из вас…

Ленка всхлипнула, а Пашка зарычал и впился зубами в свой огромный кулак. Бедный Зорька! Пожалуй, Юрка был, да и останется в его жизни единственным, кто рассказывал о Пашке много хорошего…

— Вы не должны винить себя за тот вечер. Юра был очень болен с рождения. Рано или поздно это должно было произойти, нам все об этом говорили, но мы… — Юрина мать замолчала, справилась с собой и заговорила вновь. — Мы все равно надеялись… что он еще немного побудет с нами.

Она задохнулась. Стеша стиснула руку Мишани и качнулась вперед. Из подъезда вышел Юркин отец и обнял жену за плечи.