Клеймо Сэкеттов

Вот что я хотел, мистер Аллен. А вы убили ее, разорвали ей горло собственными руками. Вы отобрали у нее жизнь, мистер Аллен.

Макон шевельнул поводьями и проговорил:

— Я не знал, что это сделал он.

— Он это сделал.

— Я этого не хотел. Я думал… Ну, решил, что она жена какого-нибудь переселенца.

— Это не важно… Она была женщиной. А что касается переселенцев, то вы сами переселенец, мистер Аллен. Откуда вы приехали? И почему? Может быть, у вас за спиной кровь?

Колени у меня дрожали, и я не знал точно, что говорил. Я отчетливо видел только его, сидевшего в седле и неотрывно смотревшего на меня.

— Ради Бога, — внезапно крикнул он, — я заплатил вам за то, чтобы вы его убили! Убейте его!

Какой-то глупец, должно быть, пошевелился… И тут же воздух наполнился грохотом револьверов и ружейных выстрелов и ослепительными вспышками пламени. Я чувствовал, как мой собственный кольт дергается у меня в руке. И я шагнул вперед к этому человеку на коне. Я увидел, как его револьвер поднялся и выстрелил, увидел, как лицо его исказила жуткая гримаса агонии, как пятно крови проступило на рубашке. Вторая моя пуля снесла ему часть лица. Он упал, но вскочил, поднял обе руки к лицу и стал кричать. Я выстрелил сквозь его руки и стрелял до тех пор, пока не кончились патроны в моем кольте. Потом упал на колени и больше не хотел стрелять ни в кого и ни во что.

Оррин держал меня за плечи.

— Полегче, приятель! Теперь полегче. Все окончено.

Когда, собрав все силы, я поднялся, то увидел, что Макон лежит ничком, а Ромеро упал на бок. Люди вокруг стояли, подняв руки вверх. Больше никто не хотел стрелять.

Тайрел подошел ко мне. В первый раз я видел его с оружием.

— С тобой все в порядке, Телль?

Я кивнул.

— Пойдем домой, — сказал он.

Потом услышал, как за моей спиной Пармали произнес:

— Флэган, и вы, Галлоуэй, не будете ли вы так любезны и не останетесь ли, чтобы помочь мне собрать скот?

Мы приехали в Глоуб и вошли в трактир О'Лиэри. Вошли все сразу. Вошло столько Сэкеттов, сколько я никогда раньше не видел… да и никто другой, как я полагаю.

В эту минуту, стоя среди них, я знал, что не один и никогда больше не буду один."